— А теперь скажи, что ты собираешься говорить, когда взберешься на Столп Вожака? Что ты скажешь женщинам, потерявшим отцов, мужей, детей? — с нотами безнадежности в голосе спросил Литал.
— Мы должны призвать уцелевших белых и организовать защиту долины. Серые вызвались нам помочь продержаться, но против нас объединились армии черных и красных. Они не намерены щадить никого, — твердо проговорил Тирсвад, но внутри его все сжалось от тревоги и беспомощности. Что, если Литал прав? Если все оставшееся племя находится в таком трауре, то кто пойдет за ним? Кто встанет на защиту долины?
— Некого призывать, — горько отозвался Литал. — Последних боеспособных мужчин увел с собой Сирокс. В пещерах только женщины, дети и старики. Мы обречены на смерть — вот о чем было видение отца.
— Тогда мы должны вызвать из пещер женщин, детей и стариков и увести отсюда! — Тирсвад подпрыгнул и ухватился когтями передних лап за край площадки, плывущей над долиной белых. — Давай, Литал! Боеспособных мужчин не осталось, но есть мы с тобой. И только от нас зависит, будут ли жить наши женщины, смогут ли дать жизнь следующему поколению белого племени.
— Куда ты их поведешь? В Ущелье? — Литал, несмотря на недоверчивые интонации в голосе, выбрался на площадку вслед за Тирсвадом. Нет, он не хотел, чтобы белые погибли. Он задавал эти вопросы, а сам смотрел на Тирсвада с надеждой. Он верил, что Тирсвад, вырвавшийся из лап смерти, знает на них ответы.
Тирсвад выпрямился на Столпе Вожака и осмотрелся.
Больные белые варрэны, встретив отпор у подземного входа в долину, теперь карабкались на скалы. Их никто не сбрасывал вниз к подступившим под самые стены руогам. Но на вершине горной гряды уже шел ожесточенный бой. Серые не собирались впускать белых в долину, защищая белых же женщин и детей от их обезумевших мужчин.
Гуртуг стоял на возвышении среди своей армии, и громогласным рыком управлял сражением. Пока преимущество было на стороне серых. Находящиеся на более высокой позиции относительно противника, ведомые волей своего Вожака, твердо знающие о том, что спасение от смертельных укусов есть, серые уверенно держали строй, с легкостью отбрасывая лишенных руководства, обессиленных голодом, жаждой, отсутствием сна и длительным бегом белых. Но…
С противоположной стороны, от скал, окружающих Ущелье, на многострадальную долину неотвратимо, словно вода, вышедшая из берегов реки, надвигалось черно-красное полчище новых врагов. Две армии бежали рядом, не смешиваясь. Временами, в местах соприкосновения между ними возникали короткие стычки, но громкий рык, далеко разносившийся над равниной, вновь направлял их внимание на общего врага — на беззащитно распахнутую перед ними долину белых варрэнов.
— Тирсвад, — Литал нерешительно тронул его за плечо, отвлекая от тяжелых дум. — Отец показывал мне секрет этого места. Смотри, я тоже тебе покажу.
Литал отодвинул лапой небольшой плоский камень, лежащий на самой середине площадки аккурат над поддерживающей ее снизу «ножкой». Под камнем открылась небольшая дыра, размером с морду варрэна.
— Этот канал соединен со всеми пещерами белого племени. Если ты зарычишь в это отверстие, то все, без исключения, услышат тебя.
— Ты Вожак, тебе и рычать, — проговорил Тирсвад, заглядывая в темную дыру. Оттуда действительно тянуло запахами жилья и многочисленных живых существ, скрывающихся под этой горой.
— Не-е-ет, — Литал попятился, мотая головой. — Какой из меня Вожак? Когда гонец растерзал часть старейшин, а Сирокс увел остальных, то оставшиеся без опоры Варрэн-Лин накинулись на меня и потребовали, чтобы я вернул домой мужчин и спас племя от болезни. Ведь это обо мне говорилось в видении отца. Ведь это у меня родилось две дочери одновременно. Но я… Мне нечего им сказать! Я не хочу быть Вожаком!
Тирсвад посмотрел на жалко съежившегося Литала, вжавшего голову в плечи и подтянувшего хвост между задних лап. Он больше не испытывал презрения и злости к младшему товарищу. Лишь грусть от того, что жизнь так страшно и нелепо наказала ни в чем не повинного юного варрэна.
А затем наклонил голову к отверстию в площадке и, набрав в грудь побольше воздуха, издал клич, призывающий к вниманию, и сопроводил его мысленным приказом:
— Белое племя, с вами говорит Вожак! Подчиняйтесь!
От его громогласного рыка, вся гора, изрытая лабиринтами нор, завибрировала, загудела, передавая рычание Вожака в самые укромные уголки и заставляя каждого услышавшего навострять уши и открывать умы для приказов Вожака. Из пещер и расщелин вырвался его голос, усиленный эхом и подхваченный ветром, и понесся над долиной белых и дальше. К остаткам белой армии, спасающейся на склонах хребта от кровожадных руогов. К надвигающимся неумолимой лавиной черным и красным варрэнам. К сражающимся на вершине хребта серым защитникам.
