К слову сказать, Динка вовсе не собиралась погибать. Но раны, нанесенные Сибиллой, на самом деле были глубокие и сильно болели. Только сейчас, когда опасность осталась позади, она в полной мере ощутила свое изорванное клыками тело. Хотелось надеяться, что у Варрэн-Лин не остаются такие шрамы, как на нежной человеческой коже. Иначе после нападения руогов и Сибиллы, она будет вся исполосована ими.
— Не бойся, дочка, — пробормотал Суртокс, неспешно приближаясь. Мысли его были медленные и неразборчивые. Он казался таким древним, что удивительно было, как он вообще ходит. Не говоря уже о том, как он лечит варрэнов. — Я не причиню тебе вреда.
Дайм, Тирсвад и Хоегард отступили от Динки, оставляя ее перед лекарем одну. А Шторос встал за спиной Суртокса, настороженно следя за каждым его действием.
Лекарь обошел Динку по кругу, едва касаясь носом ее шерсти так, что она ощущала лишь поток воздуха от его дыхания на своей шкуре. Затем он задержался у особенно глубокой раны на плече, которая до сих пор кровоточила, и Динка с удивлением почувствовала, как он тянет из нее силу тонким, едва ощутимым потоком. Он делал это почти как Хоегард, и она сама, только наоборот, вытягивая из ее тела силу через рану.
Ей ужасно хотелось спросить, как он это делает. И зачем. Но она стеснялась старого варрэна, и боялась отвлечь его от лечения. Мало ли, ему нужна полная сосредоточенность. Но Суртокс сам обратился к ней, то ли подслушав ее мысли, то ли тоже испытывая интерес к новеньким.
— Ты, доченька, из серого племени, верно? — спросил Суртокс, продолжая лечить ее рану. — У тебя очень хороший для Варрэн-Лин резерв силы. Кто твои родители?
— Я не знаю, — печально подумала Динка и глубоко вздохнула. Почему этот красный варрэн спрашивает ее, если он не может знать членов серого племени. Или может? — Я росла вдали от своих сородичей.
— Вот как? — удивился старый варрэн. — Как же ты выжила в одиночестве?
— Меня воспитали существа непохожие на нас, — уклончиво ответила Динка. — Они не очень-то любили меня, но дали кров и кормили. Пока… мои мужчины не нашли меня.
Суртокс, не отвлекаясь от своего занятия, удивленно покачал головой.
— А как они выглядели это существа? — спросил он, отстраняясь от первой раны. Динка с удивлением почувствовала, что боль в этом месте исчезла. Она, выгнув шею, посмотрела на свое плечо и обнаружила там чистую гладкую кожу без единого повреждения, на которой стремительно вырастала новая шерсть, слегка щекоча соседние участки тела.
— Они были… — Динка посмотрела на Суртокса, который склонился уже к следующей ране. Боль в том месте моментально прошла, и истечение силы ощущалось как тепло и легкое приятное покалывание.
— Как ты это делаешь? — не сдержала она любопытства.
— Лекари долго учатся управлению потоками силы, — уклончиво ответил Суртокс. — Но, если коротко, то я вижу внутри тебя спутанную в колтун «гриву силы», я хватаю по одному волоску и вытягиваю его из колтуна. Как только весь клубок распутан, рана заживает без следа.
— О! — подумала Динка восхищенно, и попыталась разглядеть внутри своей раны то, о чем он говорит. Сила и правда внутри тела была не гладкой простыней, а тонкими упорядоченными нитями, которые в месте ранений спутывались беспорядочными клубками. Странно, раньше, она представляла себе силу, как жидкость. Но после пояснений Суртокса ее видение изменилось.
— Сила — это просто сила. Только от тебя зависит, в какой форме ты ее видишь, — ответил Суртокс на ее невысказанный вопрос. — Ты можешь представить ее себе так, как тебе удобнее, чтобы лучше управлять ею.
— Понятно, — мысленно проговорила Динка, хотя ей все еще было многое непонятно. Но теперь хотя бы она представляла, как Хоегард протягивал силу, соединившую их в спасительную пентаграмму у реки.
— Так какими они были? Эти существа… — напомнил ей Суртокс забытый вопрос.
— Ах это… — Динка наморщила лоб, пытаясь придумать, как объяснить внешность человека существу, которое никогда не видело ничего подобного. — Они ходят на задних лапах, а передними делают… всякое. Носят в них предметы, чинят, изготавливают себе инструменты. Еще они без шерсти, шерсть растет только у мужчин на морде, и грива только на голове. Морда у них маленькая, зубы мелкие, клыков и рогов нет.
— Это наверное, ужасно уродливые существа. Не так ли? — отозвался Суртокс, заканчивая со второй раной и переходя к следующей.
— Я среди них выросла, и я была похожа на них. Я так не думала, — ответила Динка, с удивлением отмечая для себя, что для больших и мохнатых варрэнов люди действительно выглядят ужасно некрасиво и непривычно. Неудивительно, что даже находясь в человеческой форме, ее варрэны относились к людям с таким отвращением. Как к скоту…
— Похожа на них? — заинтересовался Суртокс. — Это как?
— Что-то происходит, когда варрэны оказываются среди людей, — Динка обернулась на своих мужчин, ища помощи в объяснениях, но они, убедившись, что Суртокс не причиняет ей вреда, все отошли и теперь отдыхали у входа в пещеру. — Наше тело как будто изменилось...
