— Почему он предлагает тебе пойти одному? — возмутилась Динка. — И ты намерен сделать так, как он говорит? Тем более идти надо в свое племя. И зачем тебе красный отряд, если у тебя есть мы?
Дайм тяжело вздохнул и снова зарылся мордой в шерсть Динки.
— Ты действительно хочешь стать Вожаком обманом, а не в честном бою? — продолжал задавать неудобные вопросы Хоегард.
— Я уже однажды победил его в честном бою, — угрюмо отозвался Дайм. — Но он все еще Вожак. А кто я?
— Ты наш Вожак, — нежно прошептала Динка, вылизывая его голову от закрытых глаз к прижатым ушам.
— Как было бы хорошо раз и навсегда прекратить эти войны, — проговорила она мечтательно. — Зачем вам сражаться между собой, когда вокруг целый мир, и вы могли бы жить вместе, дружить племенами, рожать общих детей.
— Таких красавчиков, как я, — вставил Тирсвад.
— Да, таких красавчиков, — с жаром поддержала Динка, не заметив сарказма, прозвучавшего в его замечании.
— Это невозможно, — вздохнул Хоегард. Дайм молчал, лежа с закрытыми глазами. То ли обдумывал договор с Красным, то ли уснул. Разговор сам собой затух.
И взгляд Динки невольно метнулся к Шторосу. Из темноты пещеры его силуэт четко выделялся в просвете входа, и Динка своим обострившимся чувством единения со своими мужчинами ощущала, что он глубоко несчастен.
Динка почувствовала, как сильно ее это раздражает. Раздражает то, что он думает о другой женщине. Раздражает мысль о том, что, если бы ему пришлось делать выбор между ней и дочерью, то решение было бы не на ее стороне... Раздражает то, что если бы ему разрешили остаться, то он, не раздумывая, остался бы с Сибиллой. Динка заерзала и недовольно заворчала, не зная как избавиться от глупой бессмысленной ревности. Шторос должен быть только ее. Она не хотела, не могла делить его даже с дочерью.
Увидев, что Динка беспокоится, Хоегард завалился на бок, обхватил ее лапами и притянул к себе. Динка дернулась было, пытаясь вернуть свое тело в устойчивое положение на животе. Но тут Тирсвад поднырнул ей мордой между задними лапами и ткнулся холодным влажным носом в живот.
— Что ты делаешь? — заворчала на него Динка. Но тут же вздрогнула и застыла от приятных ощущений. Тирсвад высунул язык и широким мазком лизнул ее промежность и низ живота. А затем еще раз, и еще…
— Прекрати… — неуверенно попросила Динка, вздрагивая от удовольствия.
— Почему же? Тебе не нравится? — прошептал Тирсвад, и тут же в ее сознание ворвалась картинка-воспоминание. Кольцо огня, взвивающееся вокруг них до небес, влажная скользкая от пота кожа, руки Тирсвада на ее бедрах, его губы и язык, ласкающие самое сокровенное и… обжигающее, сводящее с ума желание. Его желание обладать ею.
Динка застонала, переворачиваясь на спину, раздвигая бедра и позволяя его языку беспрепятственно ласкать ее. В сознание проникло еще одно воспоминание, в этот раз от Хоегарда. Каюта корабля, тесная койка, ее приподнятые и раздвинутые ягодицы, истекающее соком лоно и его горячая фантазия о том, как он будет любить ее в зверином обличье. Как возьмет зубами за кожу на загривке, обхватит ее бедра и…
Дайм тоже не спал, и Динка ощутила его легкие укусы в области шеи и плеч. И его воспоминания нахлынули на нее, закружив в сладком водовороте: она явственно ощутила вкус своей кожи, дурманящий запах желания, мягкую округлость груди и тугую тесноту лона.
Распаленная их ласками и фантазиями она готова была отдаться им прямо сейчас, но что-то мешало, кололо, словно заноза. Дайм встал над ней и, ухватив зубами у основания шеи, потянул на себя, но…
— Нет, я не буду! — взбрыкнула Динка, отбиваясь от зажимающих ее между своими телами самцов.
— В этот раз все получится, — проурчал Дайм, не желая выпускать из зубов ее кожу. Он, кажется, забыл об усталости, учуяв запах ее влечения. — Давай! Тебе понравится.
Динка ощутила, как его возбужденный член потерся о ее бедро, и вздрогнула от новой вспышки вожделения.
Однако… Динка покосилась на Штороса. Но он впервые не смотрел на нее. Прямо сейчас ему не было дела до Динки. Он не желал ее, не ревновал, глядя, как ее ласкают другие мужчины. Он вообще не замечал ничего вокруг. Все его мысли были заняты другой... Р-р-р!
Из груди Динки вырвался злобный рык, и она, сердито оттолкнув от себя мужчин, выбежала из пещеры и отбежала за валун у входа, чтобы не видеть Штороса.
Динка уселась на прохладную каменную плиту и подняла морду к красному небу. Хотелось выть волком, но она старательно давила в себе этот порыв.
Из-за валуна бесшумно выскользнул Хоегард и уселся рядом с ней бок о бок. Некоторое время они молчали, глядя в небо. Динке не хотелось ничего объяснять. И он, чувствуя ее настроение, ни о чем не спрашивал.
Динка подумала о том, что неловко получилось с Даймом. Ему было нелегко, и он сейчас ожидал от нее поддержки. А она снова оттолкнула его. Она не могла дать поддержку, так как сама не справлялась со своими эмоциями. Родной мир каждый день подбрасывал новую боль.
— Я скучаю по звездам, — неожиданно сказал Хоегард.
Динка с удивлением покосилась на него.
