Динка с утробным урчанием повалилась сверху и начала кататься по его большому телу, пропитывая его шерсть своим запахом, вытравливая даже воспоминания о прикосновениях чужачки. Дайм заурчал от удовольствия, обхватывая Динку лапами и крепко прижимая к своему телу. Но Динка со смехом вывернулась из его объятий и встала над ним, наступив на его раскинутые лапы и удерживая его в беспомощной позе на спине.
Дайм, часто дыша, смотрел на нее снизу вверх, улыбаясь зубастой пастью. Вспомнилось, как они дурачились в пещере у портала. Она наклонилась и легонько куснула его подмышкой. Дайм взвизгнул и попытался увернуться, но Динка набросилась на его открытые ребра и покрытый короткой бархатной шерсткой живот, целуя, кусая, облизывая его извивающееся от щекотки тело. Они так увлеклись игрой, забыв, что собирались делать.
Вид беспомощного повизгивающего Дайма был настолько умилительный, что Динка, не сдерживаясь, вылизывала его с ног до головы, в душе визжа от восторга и слушая в своей голове его хохот.
— Нет, вы посмотрите только, чем они тут занимаются! — послышался в голове укоризненный голос Хоегарда. — Мы их ждем, а они…
Динка обернулась на вытянувшиеся морды остальных варрэнов и со смехом повалилась на Дайма. Он тут же, прижав ее к себе всеми четырьмя лапами, перевернулся, подминая ее под себя. Но вцепляться ей в затылок и обхватывать бедра лапами, чтобы войти в нее, не спешил. Вместо этого улегся на нее, прижав к полу и принялся вылизывать затылок против шерсти, вызывая толпы мурашек разбегающихся по всему телу. Динка замурлыкала, растекаясь под ним лужицей.
— Ничего-то вам нельзя поручить, — усмехнулся Шторос, придвигаясь к Динке так, что она чувствовала тепло его тела.
— Да не могу я так по необходимости, — пискнула Динка из-под густой черной гривы, укрывшей ее мягкой завесой. — Да еще вы тут на нас смотрите.
Тирсвад улегся слева от Дайма, прижавшись к нему боком. Хоегард устроился поперек у головы Динки. Динка тут же с удовольствием зарылась носом ему в бок, а Шторос бесцеремонно положил безрогую башку ему на бедро.
— Никогда не думал, что стая — это не только ответственность, но и такая поддержка, — тихо проговорил в мыслях Дайм, ни к кому конкретно не обращаясь.
Все пятеро притихли, наслаждаясь моментом близости и единения.
— Это все, конечно, очень хорошо, но… Слезьте с меня все, а то вы меня расплющите, — пропыхтела Динка, барахтаясь под их тяжелыми телами. Дайм вскочил на ноги, освобождая ее, и едва она попыталась приподняться, ухватил ее зубами за загривок и вновь прижал к земле, притягивая ее к себе за бедра передними лапами.
— Ур-р-р, — Динка зажмурилась и подалась к нему, отводя в сторону хвост и прижимаясь ягодицами к его животу. Остальные трое мужчин беззвучно поднялись со своих мест и тихо покинули пещеру, оставляя их наедине.
Но Динка уже не думала о необходимости поддержать Дайма, пометив его запахом своего влечения. Она осталась наедине со своим мужчиной, и просто хотела быть с ним. Ощущать тяжесть его тела, прикосновения его языка, его легкие нежные поцелуи-укусы, слушать его прерывистое дыхание, принадлежать ему…
Вопреки приказу
Дайм переместил свои лапы ей на спину и принялся мягкими движениями поглаживать ее тело, перебирая когтями густую гриву. А Динка, наслаждаясь его прикосновениями, распласталась на каменном полу, громко мурлыкая от удовольствия. Тяжелые поглаживания его лап в сочетании с едва ощутимыми прикосновениями когтей к коже спины будили в теле сладостную дрожь.
Он низко урчал, прижимаясь к ней своим подрагивающим от возбуждения телом, и его урчание пронизывало все ее существо насквозь, пробуждая глубокие, неподвластные разуму инстинкты. Динка нетерпеливо приподняла нижнюю часть туловища и, постанывая от захлестывающего удовольствия, бесстыдно терлась о его пах, пока не ощутила прикосновение его члена ко входу в ее лоно. А ощутив его, замерла в жадном ожидании. Воспоминания о его близости, о восхитительной упругости его члена, раздвигающего нежные складки ее тела были такими яркими, что она задыхалась от предвкушения и желания.
Дайм мягко заскользил по ее чувствительной плоти своим естеством, не спеша проникать внутрь. Динка поерзала под ним, переминаясь задними лапами и подстраиваясь так, чтобы ему удобнее было войти в нее. Пусть в зверином обличье ощущения не такие яркие, как в человеческом, но, несмотря на это, она оставалась собой, а Дайм был Даймом. Ее Вожаком, ее первым мужчиной…
— Оу-у-у, — Динка выгнулась и застонала от наслаждения, ощутив его внутри себя. Как и в прошлый раз, животное влечение захлестнуло ее, сметая из головы все ненужные мысли, как порыв ветра сметает с дорожки мусор и опавшие листья.
