— Добро пожаловать, гости, — навстречу нам вышел высокорослый мужчина с доброжелательной улыбкой на веснушчатом лице. Он, как живой шлагбаум, преградил нам дорогу к его повелителю. — Чтобы добраться сюда, вы проделали долгий путь. Должно быть, вы устали. Не желаете ли…
— Дай пройти, — перебил его Тарос и одной рукой отгородил рыжеволосого паренька в сторону.
— Брат, — грозно подал слово Крон. — Где твои манеры? Ты снова заставляешь моего советника чувствовать неловкость, — солнечный бог одним движением пальца отдал приказ, чтобы помощник немедленно скрылся. Без лишних слов, мужчина покинул Главный зал, забрав с собой и остальную часть свиты. Предстоящий разговор касался только нас.
Крон встал, разгладил на себе белую мантию и не спеша спустился вниз. Вблизи он показался мне ещё красивей. Ему было тысячи лет, но на первый взгляд этому высокому и стройному мужчине не дашь и сорока. Кудрявые волосы были выпалены солнцем, а карие глаза источали живой блеск. Теперь понятно, почему история пестрила его постельными подвигами: он был писаным красавцем!
— Дочь моя, — первым делом обратился Крон к Коре и развёл руки в немых объятиях, но та непреклонно осталась стоять на месте. Крон завёл ладони за спину и снисходительно улыбнулся. — Столько времени утекло, я думал, что больше тебя не увижу.
— Однако я стою здесь, перед вами, отец, — отозвалась Блэквуд.
Повисла долгая пауза. Все знали причину буравящих друг друга взглядов. Когда-то в прошлом Крон принёс Кору в жертву Хаосу во имя победы над Адамом, а теперь вместо извинений она слышит, как звучит вакуум. Верно: совершенно никак.
— Между нами было много недомолвок, но давай отложим их на потом, — слова Крона стали лезвием резать по ушам. — Я виноват перед тобой непростительным грехом, но в этом мире всегда приходится чем-то жертвовать. Надеюсь, ты понимаешь это, Кора. Некоторые события были, увы, неизбежны.
— Конечно, я понимаю это, отец, — голос богини был ровным и чистым. Она понимающе кивнула ему. — Закон Весов мира — это не человек. Ему плевать на наши уговоры. Иногда надо уметь от чего-то отказываться, чтобы достигнуть цели. Всё хорошо, я не сержусь на вас.
Лицо Крона озарило искреннее удивление. Он ожидал услышать от дочери исключительную брань или хотя бы получить плевок себе в лицо. Всё-таки тот убил её, но нет. Кора в его глазах действительно переродилась. Она стала ещё непокорней.
— Отец, давай забудем все обиды и отпустим друг другу грехи, — в отместку Кора выдала совершенно неожиданную для Крона тираду: — Сейчас перед нами стоит страшная угроза: бог Смерти. И в этот раз я не стану противиться, а встану на вашу сторону. Общими усилиями мы одержим над врагом победу, а после изопьём вина и построим новые семейные узы.
Повелитель Эмпирея чмокнул языком. Он почувствовал в воздухе повисший вкус лжи и коварства. Он не стал что-либо говорить, но терпеливо обвёл всех взглядом. Большинство из нас он не знал и впервые видел. Крон был в замешательстве.
— Брат? — обратился наконец к нему Тарос. — Послушай свою дочь. Неужели эти слова не радуют тебя? Она прощает тебя.
— Хочется верить, — лучезарно улыбнулся Крон. — Но почему-то мне кажется это слишком наигранным.
— Если не веришь им, доверься тогда мне, — бог морей положил свою широкую ладонь ему на плечо.
— Хорошо. Так тому и быть, брат, — Крон подал тому руку. — Давайте отобедаем. Невежливо с моей стороны не предложить вам поесть. Заодно обсудим военные вопросы. Прошу.
Нас повели в другие покои. И я только сейчас заметила, что с Кайлом мы до сих пор держались за руки. «Ангелы должны пасть с Небес, а падший возвыситься», — шептали мои мысли в голове. Я покрепче сжала его ладонь.
Если ты никогда не любил, то ты никогда не узнаешь какого это потерять её.
— Кайл… — имя, слетевшее с кроваво-ягодных губ, мешает мои внутренности в манную кашу.
Я никогда не чувствовал такой боли. Меня словно рвали на части, выворачивали наизнанку. Я держал в руках полумёртвую, всю вымоченную в крови Таису и не знал, как ей помочь. Глаза её были, как два тлеющих уголька, сила ещё теплилась в ней. Она старалась не отводить от меня взгляда, но я видел, как жизнь медленно покидала её.
Время не способно остановиться, но сейчас оно для нас останавливается. Оно замедляется, чтобы напоследок мы попрощались. Я падаю с ней на колени не в силах больше сдерживать свой вопль отчаяния и разъедающую, как кислота, горечь утраты.
За час до этого…
Раньше мягкость я считал синонимом слабохарактерности. Теперь же старался выразить её во всём. В мире так много жестокости и несправедливости, не стоит тратить время на сдерживание чувств. Лучше я потрачу его на желание потрогать, согреть и уберечь родную душу. Пусть Таиса знает, что я люблю её. Пусть все об этом знают!
Правда, трудно одновременно есть и держать её за руку, не отвлекаясь при этом от важных разговоров о войне. Которая эта трапеза уже по счёту? Я сбился. Боги всегда делят знакомство за поеданием огромного рисового пудинга. Мясо, к сожалению, в Эмпирее запрещалось.
