— Это полынь, Ваша Светлость, — девушка покорно склонила голову к груди и сложила ладони в замок. — Я подготовила вам ритуальный чан по приказу тёмного владыки, — увидев моё возмущение, она в свою защиту пролепетала: — Ох, прошу, не волнуйтесь. Всё безобидно, так делают даже смертные. Я добавила всего лишь крепкий отвар полыни и зверобоя. Пару капель из реки Стокс закалит ваше тело и избавит разум от дурного предчувствия. Соль — для очищения, а эфирные масла апельсина и чайного дерева исключительно для аромата.
— Ладно, — вздохнула и скинула с себя халат. — Можешь идти… Эм, как твоё имя?
— Мелиноя, Ваша Светлость.
— Ты свободна, Мелиноя. Думаю, дальше я справлюсь сама, — залезла в горячую ванну и погрузилась в неё всем телом. Не хватало, чтобы меня ещё и мыли.
— Спасибо, — служанка склонилась в глубоком реверансе и положила на рядом стоящий столик медный колокольчик. — Как закончите, пожалуйста, позовите. Мне нужно уложить ваши волосы и выбрать наряд.
Я махнула рукой, чтобы та немедленно скрылась с глаз. Мелиноя ушла так же быстро, как и появилась.
Я глубоко вдохнула горьковатый запах очистительных трав и зарылась в свои мысли. Вот и настал долгожданный момент. Буквально сегодня вечером я стану бессмертной. Забавно, ведь их я всегда ставила наравне с монстрами. Но сейчас я не хотела никому причинять зла. Даже мужу. Я желала помочь ему признать свою гордыню и отказаться от задуманного. Может, став ему подобной, он прислушается к моим словам, хотя… вряд ли. В это я слабо верила, ведь уже достаточно его знала.
В мире нет ничего постоянного, но любовь меняет всё. К Адаму я чувствовала симпатию или даже взаимное притяжение. Он совершает ужасные поступки, ведёт себя так, как будто иначе нельзя, и требует от меня того же, но при этом старается заботиться только обо мне. Он извращает любое понимание доброты, но я и это принимаю. Ох, боги Эмпирея! Помогите мне и направьте по верному пути, иначе я сойду с ума.
Сделав усталый глубокий вдох, я окунулась с головой. Может те пару капель реки забвений помогут упорядочит мои мысли.
Отлежавшись в пряной воде и отпарив в ней тело до морщинистых подушечек пальцев, я неохотно встала. Расплескав всю воду на пол, потянулась за полотенцем. Укутавшись в него, прямо босыми ногами подошла к зеркалу. Ничего особенного: россыпь поредевших веснушек на худом лице и янтарный блеск в глазах. После подготовки, что устроили мне Умбра и Калеб, я набрала недостающий вес и почти стала походить на прежнюю себя. Правда, кожа перестала быть такой загорелой, а волосы — выгоревшими солнцем. В Аду сияла лишь луна, и я только недавно к этому стала привыкать.
— О, великие боги, пусть я не изменюсь и останусь той же Корой, которая любит печь пироги с вишней и драться с подругой на мечах, — я смахнула едва просочившуюся слезинку и позвонила в оставленный служанкой колокольчик.
Хватит хныкать! Пора выбрать лучшее платье и отправиться на свидание со Смертью. Может, после ритуала я перестану быть такой сентиментальной и наконец стану более решительной в своих действиях.
Вся наша жизнь — сплошная игра. Когда это поймёте, то сможете легко разрушить ту матрицу вселенной, в которой живёте. А после правила игры для вас попусту перестанут существовать. Проблемы покажутся ничтожными, а мелкие ссоры — пустяками.
Я никогда не ограничивал себя условными рамками, ведь давно знал, на чём держится свет — на любви. Верю, что у этого трепетного чувства нет времени или сроков годности. И думаю, что лишь оно поможет Коре сделать правильный выбор. А я тем часом буду смиренно ждать, пока колесо будущего ритуала закрутится и даст жене те силы и намерения, которые она заслуживает.
Но как бы там ни было, мою репутацию уже не исправить. Испокон веков все считают меня монстром. Когда ты, увы, бессмертен, границы, что есть хорошо, а что — плохо, стираются. Любовь! Вот причина всех действий и противодействий.
Да, моё к Коре внимание было особенным: оно заключалось в жене. Эта девушка всегда пребывала на орбите моего притяжения. Признаю: мои сильные руки плотным ошейником сковывали её шею, а пальцы больно впивались в бархатную кожу. И сколько не пыталась бы она высвободиться от пагубного влияния — всё тщётно. Я слишком рано её поработил. Но и она была не проста — дочь Небес и царица Смерти. Сочетаемое с несочетаемым: ажурное платье чёрной вуалью окутывало её девичью фигуру, а волнистые локоны тянулись длинной фатой по голой спине. Теперь у нас была одна свобода на двоих.
Умбра хорошо её подготовила. Вернула воспоминания, внимательно проработала предыдущую жизнь и узаконила её мотивы. Кора стала походить на статуэтку, выточенную из стали, которую срочно требовалось раскалить до нужной температуры и вживить в неё дыхание Хаоса.
