Это была тёмная ночь. Время, когда покров настолько непроницаем, что даже Юдема не в силах предвидеть твои злодейские планы. Сегодня я должен был сделать что-то ужасное. Выбора у меня нет. Если я хотел обрести свободу и перестать бегать от своих преследователей, то придётся пренебречь своими же принципами.
Директор Голдмэн давно обо всём догадался. Он не испугался меня, лишь искренне удивился, почему ангел забрёл на территорию академии и пытался существовать обычной жизнью простого студента. Допустим, не такой уж и обычной, учитывая специфику нашего здесь пребывания, но это не отменяет самой сути вопроса. Почему падший решил прикидываться смертным?
Но Голдмэн стал копать глубже и вырыл весьма глубокую яму, в которой сам скоро и окажется.
Он живо сопоставил все факты и узрел истинную причину моего нахождения. Догадался, кто такая Сабина, хоть я до последнего не верил, что она была демоном. Но! Он раскрыл самую главную тайну: реальную сущность Коры. Этого мы не ожидали.
«Разберись с ним, пока я этого не сделала, — приказала Сабина в тот редкий случай, когда её память вновь возвращалась. — Но прежде заставь его написать приказ об экспедиции в Грецию. Нам нужно основание покинуть академию и взломать последнюю печать в нужное время и в правильном месте». Ситуация выходила из-под контроля.
Тайком я прокрался в кабинет директора. Его дверь была заколдована защитными чарами, но мне не составило большого труда подобрать для замочной скважины нужную отмычку. Узнав от одного из его помощников, что руководитель придёт поздно вечером, я нашёл укрытие под его рабочим столом и стал смиренно ждать.
Через некоторое время директор Голдмэн зашёл в свои покои. Он был уставшим и явно чем-то озадаченным. Даже не обратил внимания, что чары на дверях были свежими. Мне пришлось повторить ритуал, чтобы не спугнуть жертву раньше времени.
Мужчина кинул портфель с документами куда-то в угол. Снял длинное чёрное пальто и повесил в шкаф. Он даже не успел до конца переобуться, как я накинулся на него со спины.
Схватка была тяжёлой. Но я смог вырубить противника бронзовой статуэткой Святого Огдена, которую второпях схватил с полки книжного стеллажа во время битвы. После я прочно его связал, вставил в рот кляп и поудобнее усадил в его привычное мягкое кресло.
Когда я убедился, что никто ничего не услышал, то спокойно продолжил начатое. Крепкой пощёчиной я привёл его в чувства. Светлые глаза смертного при тусклом освещении казались чёрными. Он лихорадочно стал искать причину своей оплошности.
— Не стоит так удивляться, директор, — начал я, усевшись напротив. Нас разделял лишь его рабочий стол. Складывалось впечатление, будто Голдмэн в очередной раз вызвал непослушного студента отчитать его за несоблюдение устава ношения униформы. — Вы ведь знали, чем это закончится.
Мужчина что-то промычал в ответ.
— Я выну кляп при условии, что вы будете хорошо себя вести, — я приставил клинок к его щеке. Мои намерения прикончить его остаются серьёзными.
Директор послушно кивнул. Я освободил ему рот от его же шарфа.
— Морган, что ты задумал? Неужели ты думаешь, что моя смерть принесёт тебе пользу? — мужчина пытался освободить скованные руки за спиной, но это было бесполезно. Я хорошо потрудился и был подготовлен ко всему.
— В горах Парнон проводятся раскопки, — проигнорировал его вопрос. — Напишите официальный приказ, чтобы наша команда смогла туда отправиться. Причину придумайте сами. Как всегда сверхъестественная, никак иначе.
— И это всё?
— Да.
— Но если я это не сделаю, то что?
— Тогда, директор, я предоставлю вам выбор. Либо этим, — я указал на небольшой клинок в своей руке, который держал всё это время. Его лезвие было тонким и небольшим. Потом положил аккуратно его на стол, из ножен достал приготовленный меч, который стащил у Сабины. — Либо этим… я отрублю вам голову.
Директор тяжело вздохнул, понимая, что его ждёт. Он не стал противиться. Освободив ему одну руку, он безоговорочно написал приказ, в котором оговаривались все подробности экспедиции. Он понимал, что даже после смерти этот документ будет иметь силу.
У каждого из нас есть теневая сторона, и все мы смертельно больны грехом. Похоже, тогда я был им неизлечим.
Я убил его самым жестоким способом. Нет, голову не отрубал, но я выколол ему глаза за слишком зоркую наблюдательность, вырезал язык и прикол к груди за то, что не смог держать его за зубами. Как выяснилось, он ездил в Высший Совет и успел изложить всю имеющуюся на нас информацию. Подлец! Он разрушил все наши планы. Теперь придётся импровизировать.
Но всё же я проявил милосердие. Прежде чем надругаться над его телом, я вонзил нож ему в сердце. Он умер быстро, почти не мучившись. Я всадил лезвие так глубоко… ещё и ещё. Не помню сколько раз, но оно тонуло во плоти так легко, будто я резал масло.
