— Ублюдок! Чертов ублюдок! — в нервной задумчивости Харис просидел несколько минут. Потом, прикрыв глаза, сказал: — Давай, Грин, посылай людей в Уайтчепеле, пусть землю роют! Чтобы к вечеру этот Чику с тем, кто стрелял, были у меня! Костлявого тоже сюда волоките! С него перового сдеру кожу, если ячейка пуста! — тяжелым кулаком Харис ударил по столу. — Эй, Бокс, а там в сортире точно ключей не было? Может где на полу валяются?
— Нет, босс, это все проверили. У Пижона они карманы обчистили — вообще пустые. Такое ощущение, что знали, что он с ключами. Может их Таблетка нанял? Ведь может, через подставных, — предположил Боксер.
— Может, — Флэтчер скрипнул зубами. — Тогда так: сейчас главное ячейка. Посылай людей на Майл-Энд, пусть вскрывают ячейку. Тем более у твоих уже опыт есть. Этих ублюдков тоже найти до вечера. Но главное ячейка!
— Если наши начнут ломать камеру, вокзальные могут полицию вызвать, — предупредил Боксер.
— Так вы потише. Уж постарайтесь! — с раздражением отозвался Сладкий.
Чикуту очнулся лишь часам к девяти, когда Синди жарила гренки из кусочков старого хлеба. Прижимая зачем-то к груди скомканный коврик, он заглянул на кухню и простонал:
— Дайте воды… — затем невнятно выматерился себе под нос.
— После полудня должен прийти твой друг, — сказал Майк, вставая, чтобы набрать в кружку воды. — Ты же пойдешь с нами на вокзал?
— Зачем на вокзал? — не понял Чику. Он всеми силами пытался вспомнить, вчерашние разговоры, но его память пока лишь кричала о том, что вчера Котенок, оказался вовсе не котенком и завалил в пабе Пижона и еще двоих из людей Сладкого. А это означало лишь одно: что дни, вернее даже, часы Чику и этого странного парня, заменившего Синди Бомбея, сочтены.
— Вокзал Майл-Энд, — поднося воду, ответил барон Милтон и с некоторым опозданием понял: Чику не может знать об этом, потому как в тот момент, когда они с Хорьком вели разговоры о вокзале, Чикуту без чувств валялся в коридоре. — Есть подозрение, что ячейка в камерах хранения там. Та самая от которой мне достались ключи от Пижона.
— Блядь… — простонал ацтек и, громко стуча зубами о край кружки, начал жадно пить. — Нам бы исчезнуть отсюда надо поскорее. Камера… — он глотнул еще, чувствуя, что жажда не слишком унялась и вдобавок головная боль стала сильнее: ломило в висках, болел затылок — было похоже, что им он вчера крепко обо что-то приложился; побаливала опухшая щека. Дрался он вчера с кем-нибудь или нет, Чику не мог вспомнить. — Где этот задрот? — простонал Чикуту, и когда по взгляду Профессора догадался, что тот его не понимает, пояснил: — Хорек где? Он же был со мной?
— Был. Ночью ушел. Должен справиться о настроении Сладкого Хариса и заодно разузнать, послал ли он своих к вокзалу. Боится, что мы с ними можем встретиться возле камер, — Майкл взял из его рук опустевшую кружку.
— Блядь, это пиздец!.. — что «пиздец» Чику пояснять не стал. Уронил взгляд на пол и стоял так с горестным выражением лица. Потом выдавил: — Давай тогда так… — Чикуту вытащил из кармана помятую сигарету. — Я сейчас тихонько схожу к Костлявому. Про вокзал, камеру ему, разумеется, ни слова — это могила! Только разузнаю, ищет ли нас кто из этих, — он неопределенно мотнул головой, роняя на глаза черные слипшиеся волосы. — Вернусь, и пойдем на Майл-Энд, — прикуривая, Чику задумался. — Может без Хорька сходим? Нахер он нужен?
— Как хочешь, но имей в виду, Синди тоже в доле, — сказал Майкл к удовольствию и даже радости мисс Стефанс. Та заулыбалась, поднесла к столу тарелку с гренками и поцеловала барона в подбородок.
— Это с хуя? — Чикуту поморщился то ли от головной боли, то ли от слов Майкла. — Ее не было с нами в пабе!
— Хорька тоже не было, тем не менее ты его вчера привел сюда, собираясь включить в раздел возможной добычи, — Майкл втянул ноздрями аппетитный аромат горячих гренок, вполне понимая, что он сейчас не прав: Хорек пришел как бы не пустой, а с важной информацией по предполагаемому месту камер хранения, а Синди вообще к их делу отношения не имеет. Но, с другой стороны, ключики — добыча Майкла, и он имеет гораздо больше прав решать, как делить добычу, если она, конечно, будет. Кроме того, барону Милтону сейчас очень хотелось проверить прочность того, что он начал называть «мужским стержнем» — он должен быть твердым перед Чику. Гораздо более твердым, чем еще день назад.
— Профессор, ты не слишком много на себя взвалил? Так можно надорваться! — ацтек стал посреди кухни, глядя исподлобья на Майкла. — Хорек нам полезен, а Шухер нет! Ты хоть немного врубаешься? Хорек трется с людьми Сладкого! Он многое знает!
