Еще до того, как мы определились с комнатами, я попросил наших менталистов поработать над защитным экраном. На данный момент эта штука была для нас важнейшей, потому как у людей того же Уэйна и британских служб есть свои хорошие менталисты. Как только они поймут, что мы в Лондоне, то сразу приложат максимум усилий, чтобы найти нас через ментальное экзосканирование. Кстати, именно этим способом я собирался искать Майкла Милтона. Такой поиск очень непрост, но возможен, и я думаю при талантах Бондаревой, помноженных на мою энергию, даст нужный результат.
Пока первоочередной задачей была ячейка в камере хранения на вокзале Майл-Энд, куда я собирался направиться вместе с Элизабет, как только мы разберем вещи. При этом меня не отпускала мысль, что оставлять Бабского наедине с Наташей нежелательно и даже рискованно.
Стукнув трижды в дверь комнаты Натальи Петровны, я открыл створку и… почти вошел.
— Нельзя! — выдохнула она, спешно натягивая юбку. — Как вы смеете, Александр Петрович!
— Ну прости, я же постучал, — оправлялся я, расплываясь в улыбке.
— Но я не сказала «войдите»! — резко ответил штабс-капитан, застегивая пуговицы.
— Я всего лишь немножко поспешил. Не думаю, что эта мелочь стоит такого волнения, — закрыв дверь, я подошел к баронессе.
— Вообще-то, врываться в спальню к даме, без ее позволения, тем более, когда она переодевается — не мелочь! — ее нервные пальцы никак не могли справиться с застежкой на поясе.
— Дай помогу, — я решительно шагнул к баронессе, запустил пальцы за ее поясок.
— Елецкий! Что за наглость⁈ — восхитительные глаза штабс-капитана снова метали молнии.
— Просто помогаю, миссис Гилфорд, — я назвал ее тем именем, который она выдумала для себя при прохождении граничного контроля. — Тем более вы как бы моя жена.
— Забудь об этом! — она крепко сжала мои руки у себя на пояске.
— У тебя не только красивые глаза, но и очень красивые ноги, — полушепотом сказал я. Сказал это не без оснований: кое-что удалось увидеть в момент, когда Бондарева спешила надеть юбку. — И пришел я по делу… — продолжил я, справившись с ее пряжкой и крючками на поясе.
— Ты наглый, самоуверенный тип! — Наталья Петровна больше не пыталась сразить меня ментальной атакой, хотя я чувствовал ее давление.
— А давай, из сказанного тобой оставим только слово «уверенный». Разве мужчина должен быть иным? — я взял ее ладонь и поднес к своим губам, не прекращая смотреть в глаза Баронессы.
— Говори, по какому делу, — Бондарева не пыталась вырвать свою руку, и эта мелочь уже была хорошим знаком.
— По делу нашего веселого Сэма, — я поцеловал ее пальчики. — Сейчас мне с Элизабет придется уйти. Опасаюсь оставить тебя наедине с ним.
— В каком смысле, опасаешься? Я гораздо больше опасаюсь оставаться наедине с тобой, чем с Бабским, — Наташа усмехнулась с заметным ехидством.
— В смысле таком, что я в нем по-прежнему очень не уверен. Ты можешь отвлечься, что-то не уследить. Предположим, он — человечек засланный и у него есть какие-то опасные заготовки. Сама понимаешь, здесь много разных вариантов: снотворное в чай или нечто похуже, ментальная атака, которую ты не ждешь, просто тупо физическая сила, завладение эйхосом, который у тебя — все это, разумеется, крайне маловероятно, но надо перестраховаться, — пояснил я.
— Чтобы всего этого гарантированно не случилось, его не нужно было брать в группу, — с недовольством повторила она то, что уже говорила много раз.
Признаться, я начал сожалеть, что привез в Лондон проблему по имени «Сэм». Можно было поработать с ним «Инквизитором» еще до нашего вылета, но, с другой стороны, у меня не было на это времени. И проблемы… они разнообразят мою жизнь. В этом вопросе Наташа меня просто не поймет, и вряд ли кто поймет пока не проживет с десяток другой жизней.
— Давай ты не будешь делать меня во всем виноватым, и мы будем исходить из реальностей? — предложил я.
— Как скажешь. Решения начальства не обсуждаются, — наверное этими словами Бондарева хотела меня поддеть.
— Есть три варианта. Первый, я его запираю в туалете. Шутка, — я рассмеялся. — Хотя для такого шутника как Леша ее вполне можно претворить в жизнь. Второй: я его беру с нами, что крайне нежелательно. И третий: рискну оставить его с тобой.
— Вариант три. Я не беззащитная девочка, а штабс-капитан, получившая звание вовсе не за красивые глаза и ноги. Я обладаю приемами рукопашного боя. Конечно, мои навыки далеки от совершенства, но постоять за себя могу. В серьезных вопросах я гораздо более внимательна чем ты, и неожиданной ментальной атакой он меня точно не пробьет. И до вашего возвращения чай я не собираюсь пить, хоть со снотворным, хоть без.
— Ты прекрасна. Дай поцелую, — я обвил рукой ее талию.
— Руки! И губы тоже! — она уперла ладонь в мой подбородок. — И на выход. Можешь спокойно идти на вокзал со своей Элизабет. За меня не надо беспокоиться.
