— Ты же сама хотела, чтобы мы при нем… Да еще так, чтобы он передал все Рыкову, — напомнил я, прижав ее к себе крепче и чувствуя, как ее тело меня дразнит.
— А ты не боишься Рыкова? Он сильный маг и за ним почти вся Коллегия. Ах, да, у тебя покровители даже на небесах, — она усмехнулась, запрокинув голову и глядя на звезды — они сверкали в разрыве туч прямо над нами. — Ох, извиняюсь, не покровительницы. Покровительницы — это слишком мелко. Они для тебя любовницы. Верно? Я не ошибаюсь, насчет Артемиды и Афины?
— Наташ, есть такое древнее правило: любовь земная и небесная — эти чувства должны быть раздельно. Мы сейчас на земле, и не важно в эту минуту, что там на небесах. Встречный вопрос: а ты своего Рыкова не боишься? Такое ощущение, будто ты, наоборот, стараешься бросить ему вызов, — заметил я, вспоминая все ее высказывания относительно Гермеса Степановича и последнюю сцену, разыгранную после слов Бабского, Рыков приставил его следить за женой. Поскольку губы Наташа подставлять не желала, я впился в ее шейку, и очень похоже, что это место у баронессы было особо чувственным.
— М-м… Ну не надо так, ваше сиятельство. Не надо меня сейчас искушать, — отозвалась она, ощущая мое растущее возбуждение. — Я не боюсь Гермеса — пусть он меня боится. Но я не хочу, чтобы обо мне дурно говорили в «Сириусе». Есть правила приличия. Тем более для замужней женщины. Из-за тебя я и так уже перешагнула через них несколько раз. Представляю, что будет после нашего возвращения!
— Бабский не скажет ни слова. Уж я смогу на него повлиять, — заверил я.
— Не надо влиять. Пусть поступает так, как ему велит совесть. Отпусти меня и пойдем. Они ждут, — Наташа тряхнула головой, роняя мне на лицо роскошные локоны. — Твоя Элиз, наверное, вся извелась.
— Ты ревнуешь к ней? — я не спешил ее отпускать.
— Идем, корнет! — она попыталась вырваться.
— Нет, сначала скажи. И скажи мне честно! — настоял я.
— Может еще на мне свой «Инквизитор» проверишь? — усмехнулась она. — Кстати, к своему стыду, я так и не поняла, как эта штука работает. Расскажешь потом?
— Наташ, не увиливай. Сначала ответь на мой вопрос. Ревнуешь к Элиз? — я отпустил ее, но придержал за руку.
— Да, ревную, — нехотя ответила она. — Теперь доволен?
— Очень! — на самом деле я был очень доволен ее ответом.
Когда мы добрались до клуба Хариса, на часах была половина одиннадцатого. Сразу подходить к входу мы не стали. Я расположился с Элизабет на лавочке в крошечном сквере на углу Элисан-стрит и Дастин-роуд. Штабс-капитан и поручик заняли лавочку напротив, получив от меня сразу несколько заданий, первое и самое важное из которых было: удержание ментального щита и повышение его плотности. Нам требовалось не позволить себя обнаружить менталистам герцога Уэйна и британским спецслужбам. О том, что нас очень энергично ищут, первым почувствовал Бабский.
Так же я поручил просканировать Бондаревой и Алексею Давыдовичу залы и комнаты клуба, чтобы понять, сколько там находится вооруженных людей, есть ли маги и, если есть каков их профессиональный уровень. Разумеется, все эти данные менталисты могли выхватить лишь в самых общих чертах и то условно. Но мне этого было достаточно, поскольку я собирался наложить полученные ими данные на то, что добуду сам. И мое сканирование должно было стать более точным, хотя и в ограниченном пространстве — до клуба от нас было не менее трех сотен шагов.
Прежде чем выйти на тонкий план, я еще раз оглядел здание, большое, семиэтажное, с ярко светящейся вывеской «Miko’s Dreams Club», вокруг которой вспыхивали и гасли туэрлиновые кристаллы. Сам клуб, занимал только два этажа и подвал. Выше располагался отель и несколько закрытых в позднее время офисов, судя по ряду темных окон.
— Полагаю, вот эти, что у входа, и есть те самые гориллы Хариса, — заметила Элизабет, поглядывая на трех рослых парней, куривших у приоткрытой двери. — Возможно, они фильтруют: не пускают всех подряд в клуб — вход только по клубным картам и для своих. За деньги тоже могут не пустить. Так часто было на Спитал-сквер, когда я училась в колледже. Клубных карт у нас не было, а за деньги не всякий раз пройдешь — клуб там был очень престижный, лишь для тех, то старше двадцати пяти и своего круга.
— Ты любила гулять по клубам? — полюбопытствовал я.
— Я была девочкой, падкой на соблазны, — рассмеялась Стрельцова. — Разве ты этого не знаешь?
— Знаю. Ты была милой развратницей. Один только Майк в твоей юности чего стоит, — я обнял ее, думая, как непостижимо изменилась Элизабет, если сравнивать ее с той стервозной сучкой, которую я затянул в подвал, чтобы там проучить.
Мне показалось, что сейчас на нас смотрит Наталья Петровна и ей очень не нравится то, что происходит между мной и Элизабет. Может это лишь показалось.
— У того, что в коричневой с нашивками кожанке точно есть пистолет или остробой, — заметила Стрельцова, прижимаясь ко мне и продолжая разглядывать парней у входа в клуб.
— У тебе прямо волшебное зрение, — согласился я.
— Как будем заходить: за деньги или положим их?
