До последнего я надеялся, что Бондарева подъедет ко дворцу. Все-таки Варшавский просил, чтобы наша «лондонская» команда прибыла в полном составе: награждение, вероятно, поздравления от самого Романова. Но все вышло несколько не так, как хотелось. Поскольку у Натальи Петровны не было до сих пор эйхоса, проблему с ее явкой и явкой Бабского я пытался решить через Стрельцову. Элизабет ездила в их гостиницу еще с утра. Бондареву она там не нашла: якобы та не ночевала в снятом номере. Поэтому Элиз передала все пожелания Алексею Давыдовичу, в надежде, что он либо застанет Наташу в гостинице позже, либо войдет с ней в ментальный контакт и передаст наши пожелания.
Однако, в месте назначенной встречи у большой дворцовой парковке стоял только наш засранец Бабский.
— Здравия, ваша милость! — приветствовал он, когда мы подходили. — Каюсь, с вашей подругой не вышло.
— Елецкий, это он что, понизил тебя до барона? — недовольно произнесла Ольга.
— Нет, до виконта Джеймса Макграта — такова была наша изначальная легенда в Лондоне. Но при этом сам опустился до простолюдина — Сэма, — пояснил я и пожал руку Бабскому. Честно говоря, мне эти титулы, регалии… Ну вы знаете мое отношение — называйте меня хоть земляным червяком, я от этого не перестану быть Астерием.
— Но мы не в Лондоне и в сторону всякие легенды, — возразила Ковалевская.
— Сэм, это моя невеста — княгиня Ковалевская Ольга Борисовна, — представил я Ольгу, держа ее руку. — У нее прекрасное чувство юмора, но она ценит не все шутки. Поэтому при Ольге Борисовне я для тебя его сиятельство граф Елецкий.
— Да, ваше сиятельство. Извиняюсь, если задел. Рад знакомству, милейшая княгиня! — Бабский отвесил учтивый поклон и тоже представился: — Виконт Бабский Алексей Давыдович. Увы, я — человек несерьезный, порою неспособный удержаться от неуместной шутки.
— Я люблю шутки, если они не задевают близких мне людей, виконт. И я в свою очередь рада знакомству. Наслышана о вас и ваших подвигах от Александра Петровича, — ответила Ольга.
— Так, что там с Бондаревой? Не удалось ее сюда выманить? — вернулся я к беспокоившему меня вопросу. Если бы не Ольга, которой я был обязан уделить внимание во все полноте, я бы сам занялся вопросом ее явки, а так вышло, что вышло.
— Увы. Я нащупал ее ментально, просил прибыть ко двору — она не ответила. В гостинице так и не появилась. Возможно, ночевала у мужа. Сделал, все, что мог, ваше сиятельство. Было бы больше времени, постарался ее найти экзоментальным сканированием, приехать к ее месту нахождения и как-то… — начал объясняться Бабский.
— Ладно, — оборвал я его. — Нет, так нет. Не трагедия. В общем-то это моя вина, что при расставании у храма я не настоял на ее присутствии. Таблички при тебе? — я кивнул на его явно тяжелый рюкзак.
— Так точно! Приказы шутник Бабский исполняет, — тряхнув кудрями, браво ответил поручик и наклонился, чтобы поднять рюкзак.
Поскольку Ольга собиралась оставаться сегодня со мной до наступления ночи, меня ждала некоторая сложность. Ведь так или иначе я собирался посетить Глорию вместе с Бабским. Я хотел, чтобы Леша выложил перед императрицей свою половину табличек, а я свою. После этого я бы сказал Глории что-то вроде: «Мы тебе вдвоем с Алексеем Давыдовичем делаем приятное, правда же, дорогая? Службой, подарками и кое-чем иным, очень личным. Тебе нравится такое положение вещей?». Мне хотелось бы посмотреть на ее лицо, услышать, что она скажет в ответ. И уже потом, выпроводив за дверь Бабского, я бы выразил ей свое недовольство сполна. Однако с нами была Ольга. Я пока не совсем понимал, как осуществить задуманное, и нужен ли вообще этот в общем-то глупый спектакль с императрицей.
Мы постояли еще минут пять, я глянул на часы и решил, что госпожи Бондаревой точно не будет. Подхватил свой рюкзак, отягощенный Табличками Панди и очень невязавшийся с моим элегантным костюмом. Мы направилась к юго-восточному входу во дворец. В вестибюле пришлось немного задержаться, пока Элизабет сдаст оружие. Потом мы прошли через Лазурный коридор, свернули в зал Анны и там. Там случилась неожиданная неприятность: прямо на нас шло несколько магов Верховной Коллегии, за ними какие-то люди еще. Их от магов неколлегиальных этих отличали особые вензеля, вышитые на мантиях: синие, серебристые или золотистые — в зависимости от сана.
— Это Рыков, — беспокойно шепнула мне Ольга.
Я догадался, что она имеет в виду мужчину лет сорока пяти: лысоватого, с выпуклым животом, выпиравшим из-под темно-синей мантии с золотистой вышивкой.
Мои подозрения тут же подтвердились.
— Сам ко мне идешь, господин Елецкий! — Рыков замедлил шаг разводя руки в стороны, этим жестом останавливая, сопровождавших его людей. Лицо архимага пошло красными пятнами, и он с рычанием произнес: — Ведь я все знаю, что было у тебя с моей женой! Хотел по-тихому ее соблазнить⁈ Жалкий юнец! Выскочка! Думаешь, тебе это сойдет с рук⁈
Элизабет тут же сделала шаг вперед.
По залу пронесся ропот. За моей спиной раздались изумленные голоса. Из коридора, уходящего вправо, появился граф Томский и его свита.
