— Все понял, этот вопрос больше не трогаем, — пристально глядя на Ковалевскую, Денис Филофеевич наклонился над столом и сказал: — Это каким богам надо молиться, чтобы у меня была такая невеста⁈ Оль, ты золото! Нет, ты бриллиант, самый чистый и светлый бриллиант нашей огромной империи! Цените, Александр Петрович, другой такой вам не найти даже на Небесах, с которыми у вас тоже, как я понимаю, очень хорошие отношения! В общем, с Рыковым и Бондаревой будем считать вопрос закрытым. Если, конечно, какие-то обстоятельства нас не заставят к нему вернуться. Как я понял, Александр Петрович, вы добыли не только Ключ Кайрен Туам, но еще прихватили Таблички Святой Истории Панди. Так же?
Я кивнул. Не знаю, откуда эта информация у цесаревича. Я был удивлен, хотя не подал вида. В общем-то, что таблички частью у меня, частью у Бабского, я не скрывал. Но все же откуда у Дениса Филофеевича такая осведомленность? Узнать об этом он мог лишь через Бабского или Бондареву — и то, и другое навевало некоторые неоднозначные мысли о людях в моей группе. Или… Или Афина, навещавшая его, сказала такое? Вряд ли моя неземная прелесть пустилась бы в столь пространную беседу с цесаревичем. Если нет лишних отношений, то боги лишь доносят нужную информацию и сразу исчезают.
— Прекрасно. Тогда, дело за переводом и окончательным определением места Хранилища Знаний дело не станет, — продолжил он. — Очень бы хотелось не затягивать с этим вопросом. Вы же сам понимаете, британцы будут из кожи лезть, что вернуть Ключ или хотя бы помешать нам добраться до великих тайн ариев. Чем раньше будет организована туда экспедиция, тем лучше.
— Да, ваше высочество, — согласился я. — Позвольте маленький вопрос? Я сообщил Варшавскому лишь о том, что у меня Ключ Кайрен Туам, как основная цель нашей миссии. Откуда вам известно, что мы прихватили Таблички? Уж не Афина ли сказала? — спросил я, этим вопросом как бы переводя подозрение с членов моей группы, на богиню, а значит в плоскость обычного любопытства.
— Нет, — Романова удивил такой вопрос. — Афина… Роскошная богиня. Я под огромным впечатлением от ее явления и ее красоты. Распорядился сваять ее статую для своих покоев. О Табличках узнал я из английских газеты. Мои люди регулярно читают их прессу. В одной газете, не припомню названия, была статья с перечнем предметов, якобы похищенных у герцога Уэйна. Там внушительный список, в том числе Ключ Кайрен Туам и Таблички Святой Истории. Потом как бы вышло опровержение, и уже в вечернем выпуске газета оправдывалась, будто это выдумки одного из журналистов, но мы поняли, что это вовсе не выдумки.
Я был готов шлепнуть себя ладонью по лбу: надо же, самое очевидное — прессу — я не взял во внимание!
— Ясно, Денис Филофеевич. Таблички, как я говорил, мне не слишком нужны, но и они помогут с переводом. Его обязуюсь закончить в ближайшие дни, — заверил я, втягивая ноздрями ароматный дым сигары. — Полагаю, дня три-четыре мне хватит. Дело останется лишь за организацией экспедиции на Шри-Ланку. Здесь, как я понимаю, будут кое-какие сложности. Шри-ланкийцы фактически подчинены Индийскому Семицарствию, и они не дадут добро рыскать по из территории.
— Они не дадут даже права пролета экспедиционной виманы. Этот вопрос будем решать через «Сириус». Вам опять предстоит выбирать команду, — Романов стряхнул пепел с кончика сигары. — Сожалею, у меня сегодня очень загруженный день. Больше времени уделить не могу. Сейчас передам вас Варшавскому с ним тогда решайте все по итогам вашей блестящей операции в Лондоне. Решайте насчет Ключа Кайрен Туам и нашим дальнейшим шагам с ним. У Елисея Ивановича имеется много вопросов и интересных соображений.
— Минутку, Денис Филофеевич, — остановил я его, когда он хотел нажать кнопку говорителя. — О Ключе Кайрен Туам сначала хотел бы переговорить с вами. Причем наедине, без Ольги.
— Елецкий! Ты вообще обнаглел! — не сдержалась моя возлюбленная княгиня.
Денис Филофеевич даже рот приоткрыл от удивления. Я почувствовал, что рискую немедленно впасть в немилость Ковалевской. Нужно было объясняться.
Я поднял рюкзак, до сих пор лежавший рядом с диваном, и расстегнул основной отсек, из которого выпирали керамические таблички — те самые, что предназначались для Глории.
