Я шагнул к нему, заглянул в его бледно-голубые глаза, хитрые, с редкими желтоватыми крапинками. Назвался, пожал его крепкую сухую руку. Затем познакомился с другими: Иваном Борцовом, Станиславом Лесиным, Знаменским Сергеем и Кузнецовым. Сказал, где удобнее расположиться и попросил на второй этаж без моего распоряжения не подниматься. Едва закончив с ними краткую беседу, увидел Элизабет, ведущую ко мене Ленскую. Актриса шла, чуть опустив голову, как-то медленно и невесело.
Дам обогнал какой-то шустрый паренек. Как я понял в следующую минуту, один из людей Варшавского. При мне он доложил Елисею Ивановичу, что наш дворецкий в очень тяжелом состоянии, лежит в Палаты Спасения на Нижегородской: дальше везти старика не рискнули — мог умереть по пути. Из наших охранников выжил только Денис, но и его состояние тяжелое, много ожогов и ран.
— Ну вы, Александр Петрович, сам поняли — дела с вашими людьми обстоят, увы, так, — выслушав доклад посыльного, Варшавский повернулся ко мне. — По похищенному у вас, — он покрутил пальцем, как бы намекая на наборник сейфа. — Увы, пока безрезультатно. Ищем изо всех сил, — он жестом попросил отойти меня в сторону, так, чтобы нас не слышали другие.
Отходя, я встретился взглядом с Ленской. Актриса будто засмущалась, отвернулась.
— Это очень серьезно, если они все-таки уйдут со всеми вашими ценностями? Как я понял там перевод Свидетельств? — негромко спросил граф Варшавский. — Понимаете ли, Денис Филофеевич очень волнуется по этому вопросу. Ведь с сегодняшнего дня уже начата подготовка к экспедиции.
— С содержимым сейфа серьезно, но не так чтобы критично. Перевод выполнен более, чем на 90%. Осталось выяснить кое-какие детали. Я надеялся, что там, в Свидетельствах будут числовые координаты, а не только указания на ориентиры по местности. Вы же понимаете, что за это огромное время, даже горы не могут быть точным ориентиром, — ответил я, ковырнув ногой золу. — Но вы, Елисей Иванович, все же успокойте цесаревича. Несмотря на неприятнейшую кражу, мы доберемся до цели. Есть у меня кое-какие соображения, — я не стал говорить, что они снова связаны с визитом в Лондон. Только в этот раз, я мог совершить его налегке, взяв в помощники лишь моего нового приятеля — Нурхама Хоргема Райси.
— Не буду допытываться, что и как. Если что от меня требуется, говорите в любое время дня и ночи. И не буду вас задерживать, — сказал Варшавский, отвесил легкий поклон и направился к тому месту, где прежде была входная дверь.
Нравится он мне: на редкость понятливый человек, умеющий организовать все так, что всегда приятно удивляешься его работе.
Он ушел, и я решил временно отодвинуть дела в сторону: настало время разговора с изменницей Ленской.
— Здравствуй! — сказала она, когда я подошел ближе. — Саш, я соболезную. Была так напугана, когда Элиз сказала… Главное, что с тобой все в порядке. И с мамой, — добавила она, глядя на меня своими невинными, бледно-голубыми глазами, которые меня по-прежнему очень дразнили.
— Спасибо, дорогая, — я взял ее ладошку и почти по-дружески помял в своей руке.
— Если деньги нужны, могу тебе дать. У меня сейчас огромные гонорары. Тысяч тридцать вполне могу дать, — актриса неожиданно цепко схватилась за мою руку.
— Свет… — я улыбнулся. — Добрая ты девочка. В этом я не сомневался. Деньги у меня все забрали из сейфа, но это мелкая проблема. Ведь есть кое-что в банке, так что не нищенствую. Идемте на кухню. Чай с блинчиками или можно что-то посерьезнее.
Не ожидая возражений и не отпуская руки виконтессы, я потянул ее за собой. Элизабет поспешила следом.
— Демон, — произнесла Ленская, она назвала так меня впервые, подражая своей подруге, я даже замедлил шаг, от неожиданности. — Нам нужно серьезно поговорить, — продолжила она.
— Давай, раз нужно, — согласился я, открывая дверь.
Наша столовая и подсобные помещения в этом крыле дома не пострадали после ночных неприятностей, если не считать выбитых стекол и сломанной рамы.
— Ксюш! — крикнул я служанке. — Ксюша!
Рыженькая толстушка появилась почти сразу. Хотя она ночевала у нас в эту ночь, Ксении повезло: мерзавцы Уэйна не добрались до хозяйственного крыла дома.
— Да, ваше сиятельство, — выбежав, служанка согнула колени в книксене.
— Ксюш, сделай нам чай на троих или… — я повернулся к Стрельцовой и Ленской. — Или дамы желают кофе?
— Кофе, — решила Элизабет.
— Я буду то, что и Александр Петрович, — высказалась Ленская.
Что это было? Великолепное подхалимство. Да еще сказанное такой интонацией, словно у нас с ней одна душа на двоих.
— Ксюш, и чай, и кофе, и твои вкусные блинчики. Чего-нибудь еще к ним, — я махнул рукой, отпуская служанку.
Когда Ксения ушла, наступила на некоторое время тишина, пока я не отодвинул стул и не сказал:
— Ну, говори, Свет. Ты же сказала, что желаешь что-то обсудить.
— Да, Саш. Знаешь, как мне тяжело? — она присела со мной рядом. — Ты меня мучаешь своим молчанием. Зачем ты так поступаешь со мной? Элизабет тебя просила за меня, а ты все равно будто…
