Первое знакомство Стрельцовой и Бабского с хоррагом, конечно, вызвало у моих друзей чувство глубокого охренения. Элиз, приоткрыв ротик, просто молчала, глядя на полупрозрачное существо, внешне похожее на жреца ацтеков. Возможно, при этом у баронессы возникли не самые приятные ассоциации, связанные с ее страданиями в особняке виконта Джозефа Уоллеса.
Бабский, слушая мой рассказ, непрестанно восклицал:
— Александр Петрович! Это же великолепно! Это революция!
Ну, да, революция. Если надо, то очень кровавая, с пламенем беспощадных пожаров и магических взрывов, учитывая возможность Нурхама Хоргема Райси метать черные шары. Те самые, которые эффектно взрывались, выбрасывая языки магического огня. Мои-то огненные удары намного сильнее, но и хорраг этот тоже кое-что умеет. Что он умеет еще, предстояло выяснить позже. Не думаю, что способности древнего духа ограничены лишь материализаций взрывающихся сфер и атакой призрачными кинжалами.
«Ликоса», удерживающая его, полностью растворилась, и сейчас Нурхам витал в полуметре над полом на невидимой привязи, созданной мной, путем нехитрых манипуляций на тонком плане. В доказательство своих магических возможностей и того, что хоррагу служить мне выгодно, я вернул ему два энергетических канала. Сделать это было очень непросто. Я бы назвал произведенную операцию тончайшей энергохирургией: мне пришлось подбирать подходящие по параметрам энергопотоки, искать резонансные струны и как бы подшивать к ним сложные оболочки хоррага.
Эту работу я провел не зря. После того как я частично восстановил энергетику Нурхама, древний дух сполна зауважал меня — я это сразу почувствовал по его менталу. Хорраг понял, что я способен не только разрушать, но и созидать, и могу быть ему особо полезным. Скорее всего, мой пленник уже не представлял опасности. Его можно было считать подчиненным посредством классического набора «кнута и пряника», но я не спешил отпустить его с привязи. Чтобы Нурхам Хоргем Райси стал для нас гарантированно безопасным и при этом не сбежал, в его ментальное тело требовалось внести некоторые важные установки. Вот этим вопросом и должен был заняться поручик Бабский.
Пока я объяснил Алексею, что именно требуется сделать и как это можно осуществить, Элизабет успела сходить к торговым рядам на Нижегородскую и купить для меня новый эйхос. С него я разослал сообщения всем важным для меня контактам, которые я помнил и тем, что удалось найти на эйхосе Елены Викторовны. И когда отправлял весточку Глории, случилась маленькая неожиданность: ко мне подошла Элизабет, обняла меня сзади, нежно, мягко, как-то по-кошачьи. Я почувствовал, что баронессе от меня что-то нужно. Повернулся к ней, в ожидании ее вопроса.
— Демон, не будешь сердиться? — спросила она.
— Дорогая, откуда мне знать буду или нет? Все зависит от того, что ты сейчас скажешь, — я был в ожидании подвоха.
— Не сердись, хорошо? — она поцеловала меня.
— Я очень постараюсь. Говори, — я улыбнулся ей. На самом деле рассердиться на Стрельцову мне очень сложно.
— Там Ленская приехала. Она очень волнуется за тебя, — сообщила баронесса и как-то виновато опустила взгляд. — Я же ей сказала, что у тебя случилось, и что я спешу к тебе. Вот она с утра в театр — ей нужно было обязательно к режиссеру, теперь освободилась и скорее к тебе.
Явно, дамы хитрили. Хотя мне сейчас было точно не до Ленской — я планировал встретиться с ней не ранее чем дня через три — обидеть отказом Элизабет я не мог и сказал: — Все с вами ясно, девочки — заговор. Где она? Если уже приехала, проводи сюда.
— Спасибо, демон! — англичанка порывисто обняла меня. — Побегу за ней! Ее там не пускают через пост! Со мной пропустят, — Элиз шлепнула себя по карману, где хранилось удостоверение лейб-агента особого назначения.
Ленскую я решил встретить внизу, чтобы не мешать Сэму проводить ментальную коррекцию хоррагу. Уходя, я со всей убедительностью сказал духу, чтобы он всецело доверился магу, который будет с ним работать. И заверил, что от этого зависит мое отношение к нему и его будущая свобода. Когда я сбежал по лестнице, то вместо Ленской увидел спешившего к дому графа Варшавского и с ним еще пятерых мужчин разного возраста, да и внешности тоже весьма разной. Трое несли по тяжелой дорожной сумке, двое шли налегке.
— К вам, Александр Петрович! — еще издали огласил императорский конфидент. — Свыше сказали, что вас никак нельзя оставлять без охраны, так что, — подойдя ко мне почти вплотную, он шепнул: — Распоряжение самого цесаревича. Тут уж не поспоришь. Они вам мешать не будут. Тихонько расположатся, не нарушая вашего спокойствия. Это… Знакомьтесь, — Варшавский указал на старшего видом мужчину, чуть седоватого, длинноволосого. — Багрицкий Лев Львович. Маг. Один из наших лучших.
