Накинув халат, я подошел к двери. Приоткрыл ее, так чтобы не было видно кровать.
— Там этот конфидент! Варшавский! Вас желает! — негромко проговорил Алексей Давыдович.
— Как интересно. А ты, надо понимать, теперь у меня вместо дворецкого. И прислуживают мне исключительно виконты и виконтессы, — сказал я, выпустив струйку дыма.
— Ах, ну да, вам вчера сама великая актриса на стол накрывала. Простолюдины в прислуге слишком мелко для вас, ваша милость, — он хохотнул. — Но все ж поторопитесь. Конфидент как бы сердито выглядит.
— Скажи ему, сейчас выйду. Потом бегом в столовую, потребуй от Ксюши завтрак на четверых. Кофе покрепче, — распорядился я и прикрыл дверь.
Как и ожидалось, волшебную ночь, сменило недоброе утро. И если этой ночью я от души поимел двух прекрасных дам, то все шло к тому, что очень скоро кто-то поимеет меня. Одеваясь, я решил прослушать сообщение Глории. Ведь после случившегося в Лондоне, хотя бы она должна была сказать мне что-то приятное.
Нажал боковую пластину, и услышал вовсе не то, что ожидал.
Я впервые услышал голос Глории таким. В нем чувствовалась растерянность, совсем нехарактерная для властной и всегда решительной императрицы.
«Елецкий, ты меня убил!», — произнесла англичанка, но это было сказано негромко, словно она опасалась, что нас кто-то услышит: — «Как приедешь во дворец, сразу ко мне! Не к Денису, а ко мне! Это важно! Уж постарайся приехать сам, если даже за тобой цесаревич кого-то пришлет! Придумай что-нибудь! Я очень жду!».
Интересно как… Ни слова благодарности, лишь фальшивая констатация собственной смерти. А ведь я не убил ее, а подарил ей новую жизнь.
В какой-то миг мне показалось, что в этом мире понимает меня только Элизабет. Может еще Бабский, Нурхам, Ленская? Нет — эти не понимают, они просто прогибаются под меня, каждый по своей причине, хотя я не отрицаю, что их отношение ко мне вполне теплое и честное. Госпожа Ковалевская? Если бы она меня понимала, то не кричала бы на меня с утра, не разобравшись толком в ситуации. Да, кстати, Елецкий тоже не понимает меня. Или в данном случае он — это я?
— Элиз… — я потряс ее за плечо. — Элиз, надо вставать! — я поспешил разбудить ее, ведь мы вчера договорились, что в ближайшие дни баронесса будет неотступно со мной.
Англичанка открыла глаза, приподнялась.
— Надо вставать, дорогая. Быстро завтракаем. Придется ехать во дворец. Свету буди, бегом в ванную и спускайтесь на завтрак! — сказал я, натягивая джаны.
Накинул рубашку по пути к ванной — надо было хотя бы умыться. С мокрым лицом я в спешке набрал номер Ковалевской и сказал в эйхос:
— Оль, ты не совсем понимаешь ситуацию. Пожалуйста, успокойся и доверься мне. Очень прошу, не паникуй. Просто продолжай делать в Перми все, что тебе требуется по проекту. Потом я объясню все причины и мотивы моих действий в Лондоне.
— Волнуется ваша невеста? Еще бы! — вместо утреннего приветствия сказал Варшавский, едва завидев меня на лестнице.
Мне показалось, что он вовсе не сердит, как заверял Бабский.
— Кофе или чай, Елисей Иванович? — я кивком поздоровался с Куликовом и Лесиным — они стояли возле графа, и обратил внимание на приличную кипу газет, которые держал Варшавский. Что это за газеты, догадаться было нетрудно.
— Нам бы с вами поскорее во дворец. Если Денис Филофеевич немного остынет, то вполне может угостить кофе, — Варшавский даже выдавил тусклую улыбку.
Ну если он взялся шутить, то все не так скверно, как привиделось пуделю.
— Елисей Иванович, а давайте так: мне очень нужно немного времени. Хотя бы минут на сорок, а лучше на час отсрочить визит к Филофеевичу. Не могу вдаваться в причины, но уверяю, они достаточно важные, — здесь я решил схитрить и, воздав руки к закопченной потолочной росписи, добавил: — Практически божественные. Вы там успокойте Дениса Филофеевича. Я обязательно буду у него. Вот сейчас быстрый завтрак, небольшое богоугодное дело и сразу в приемную к цесаревичу.
— Будет сердится, — Варшавский покачал головой. — Вообще-то он ночью желал вас видеть. Все ж дотерпел до утра.
— Вот и хорошо. Терпение в государственных делах — штука важная. Да будет мне подарен еще мне один час его величайшей милостью до начала экзекуции! — взмолился я и повернулся на звук открывшейся двери: из столовой выглянул Бабский.
— Лады. Что-нибудь по пути придумаю. Вы уж меня не подведите — как управитесь, мигом во дворец. И это вот… — императорский конфидент протянул мне кипу газет. — В основном британские. Очень интересные вещи пишут. Одни заголовки стоят многого! — он взял «Morning Time» и прочитал: — «Грохот барабанов войны! Русские за все ответят!». Звучит, правда?
— О, да! Грохот барабанов знатный — газетчики свое дело знают! Обязательно ознакомлюсь за чашечкой кофе, — я взял газеты и еще раз предложил: — Может все-таки легкий завтрак?
