Примерно еще через сто шагов стены Пещеры Конца и Начала преобразились. Если прежде нас окружал грубый камень, выступающий неровностями и переходящий в глубокие каверны, то теперь справа и слева тянулись стены с ровной, будто оплавленной поверхностью.
Еще через несколько шагов я остановился. Здесь проход делился на три рукава. Над каждым имелся гладкий прямоугольник, словно место, приготовленное для таблички-указателя, однако самой таблички не было. Оставалось гадать куда идти. Прямо? Свернуть налево или направо?
Снова послышались звуки, похожие на скрежет за ними тот же самый голос, который Ольга назвала «голосом электро-логической системы», произнес:
— Карнье ли увис…
Недолгая пауза и снова:
— Карнье ли увис…
И еще раз через полминуты:
— Карнье ли увис…
— Чертово карканье? Чтобы это значило? — сердитым полушепотом проворчал Броневой. — Может это по-ихнему «Поворачивайте налево»?
Я обернулся, встретившись с ним взглядом.
— Налево! — шепнул мне Колесов. — Извиняюсь, Петрович, древние языки мне неведомы, но есть такое правило, начинать проверну возможных проходов слева направо.
В его совете я не нуждался, оглядывался, скорее проверяя, как там мои тылы и какова реакция грифоновцев на неприятный механический голос. Да и правило, озвученное Денисом, дурацкое, потому как в нем мало логического смысла.
Ответ пришел неожиданно и лишь больше озадачил меня. Я почувствовал… Причем очень ясно, что нужно идти в левый коридор. Это чувство не было ментальным влиянием. С посылом такого характера, который появляется словно твоя собственная чистая мысль, я сталкивался много раз: обычно так умеют мысли и поступки человека боги. Например, Гера в этом особая мастерица. Но даже ее влияние на человеческие мысли далеко от идеала, а здесь эта мысль звучала в сознании очень ясно. Только я знал, что она не моя. Знал, но от этого знания не легче. Ведь эта мысль могла быть прямой подсказкой для владельцев Ключа Кайрен Туам, чтобы направить их к Хранилищу Знаний. С таким же успехом она могла быть ложным указанием, способным завести нас в ловушку. Знать бы, что означают слова, сказанные механическим голосом. Было в них что-то беспокойное, похожее на предостережение.
— Налево, ваше сиятельство! Точно нужно налево! — прошептал за моей спиной Броневой.
Вот и он повелся. А моя интуиция подленько молчала. Вернее, тревожный колокольчик во мне не стал тише, но он не давал мне указания, каким коридором следует идти дальше.
— Ладно, налево, — почти беззвучно произнес я, по ментальному каналу передал Бондаревой свои соображения и направился по левому коридору, держа наготове «Лепестки Виолы» и активную кинетику.
Мне очень не нравилась сложившаяся ситуация. Добавилась серьезная проблема: группа Бондаревой, идущая за нами, становилась куда более уязвима. Ведь теперь стражи пещеры могли зайти к ним в тыл, появившись из любого рукава Пещеры, оставшегося на спиной. Я об этом предупредил Наташу. Она обещала переориентировать бойцов, и сама уделять внимание постоянному сканированию тыла.
Когда мы свернули в левый проход, стало темнее. Оттенок камня, слагавшего стены, был густо-серым с синевой, из-за чего и стены, и свод давили почти физически. Тусклые светильники — черно-бронзовая оправа и кристалл туэрлина в центре — давали еще меньше света. Кое-где из свода выпирали острые включения черных минералов, поблескивавших точно недобрые глаза воронов. Проход то расширялся, образуя небольшие залы метров 7–10 шириной, то сужался так, что в нем мог поместиться только один человек. Колесов, держа наготове крупнокалиберную «Нежность», умело подсвечивал из-за моей спины фонарем, так, что мне почти не мешала моя собственная тень. Еще шагов через тридцать я почувствовал неладное. Впереди нас поджидало нечто… Нечто похожее на механические существа. И очень похоже на тех самых охранных роботов, которые упоминаются в Свидетельствах Лагура Бархума. Я чувствовал металл и энергию, скрытую в нем.
Подняв руку, я подал сигнал Колесову и Броневому. Хотя, Серж почувствовал грядущие неприятности без меня. Все это я беззвучно передал Бондаревой.
Не успели мы сделать еще несколько шагов, как механические существа пришли в движение. Их было не менее четырех. Я спешно развернул «Лепестки Виолы». Щит открылся с громким хлопком, подняв облако пыли. В ту же минуту из сумрака появились несколько пар светящихся красным точек. Их глаза?
Я почувствовал, как Колесов изготовился к стрельбе и пожалел, что, как и другие грифоновцы, кроме Бондаревой, не знакомы с моей тактической схемой «Краб Ольвары». Ей мы с успехом пользовались прорываясь, через охранение в замке «Увядшей Розы». То, что наша группа не подготовлена в полной мере было моим упущением и нехваткой времени.
— Не стрелять, если они не атакуют первые! — предостерег я. — Колесов — позиция крайняя справа. Вести огонь, не задевая край щита, — на всякий случай пояснил я, хотя грифоновец должен знать эти тонкости, ведь их стрелки привыкли работать в связке с магами.
