Бондарева оказалась права. Впрочем, такое несложно было предвидеть — с подобным я встречался много раз как в лемурийских постройках, так и в культовых сооружениях атлантов, и многих других цивилизаций, не имеющих отношения к Земле. После поворота последней пластины Ключа, сработали скрытые механизмы, и стена перед нами с грохотом поползла в сторону. Открывался неширокий проход, дохнуло прохладой и неприятным, каким-то химическим запахом.
Первое, что я увидел, это все тоже продолжение обычной пещеры, но где-то там глубже зажглись тусклые огни. Тысячи лет древняя система освещения хранила энергию, и теперь отдавала ее светильникам и работе скрытых механизмов. Свет фонарей вдали пока оставался тусклым: толи не хватало энергии, толи так задумали древние инженеры.
Едва стена, минуту назад преграждавшая нам путь отъехала в сторону, как из темноты раздались звуки, сначала похожие на скрежет, постукивание чего-то, затем послышался громкий голос, похожий на человеческий:
— Даккэ эноро акким дансатэн хара виэд!
Этот язык мне был неизвестен, но первые два слова «даккэ эноро» очень походили на приветствие на лемурийском поздней эпохи Северного Сонома, когда всеобщий язык империи смешался с языками островных народов. Я неплохо знал многотысячелетнюю историю Лемурии, потому как эта великая цивилизация была родной мне. Первую и несколько следующих жизней я прожил среди лемурийцев. Однако, в моей памяти не могло быть тех печальных столетий эпохи угасающего Сонома, за которыми древняя Лемурия окончательно распалась на несколько воюющих царств, быстро потерявших прежние достижения и былую культуру. Я родился намного раньше тех событий, поэтому мне известны лишь отголоски языка эпохи Северного Сонома. Известны потому, что в некоторых жизнях я встречался с этими диалектами.
— Ты слышал? — спросила Ковалевская из-за моей спины. — Очень похоже на искусственный голос — голос электро-логической системы! Елецкий, ты представляешь, что в те древние времена…
— Оля ты должна находиться в середине группы рядом с Элизабет! Я для чего определил тебе то место⁈ — сердито сказал я. Инициатива и излишняя подвижность княгини меня несколько раздражала. Ну нет у Ольги Борисовны тех навыков и опыта, что у грифоновцев! Нельзя ей высовываться тем более в такие ответственные моменты, за которыми неизвестно, что может последовать.
Я стоял, активировав в левую руку «Лепестки Виолы». В правую пришлось вложить «Ликосу» и вслушиваться в стихающие звуки из прохода, что уходил вглубь горы; вглядываться в темноту, едва разбавленную светом тусклых светильников.
— Жестокий ты, Елецкий! Знаешь, как обидно! Я хочу быть с тобой, а ты!.. — оскорбленно сказала Ольга Борисовна и отошла.
Наверное, она права, я проявил жестокость. Все это следовало сказать ей мягче, просто попросить вернуться на место и не высовываться. Позже я извинюсь. Но сейчас я вынужден быть требовательным и жестоким, потому что от моей позиции могут зависеть жизни многих людей в нашей группе. Если бы я был один, то я бы, не слишком задумываясь, пошел по открывшемуся проходу. Сейчас я не имел права на такое легкомыслие. Дело большей частью в том, что тревожный колокольчик интуиции позванивал давно и громко. Пока я не понимал, откуда исходит угроза. То, что Бондарева еще на поляне определила, будто вся гора наполнена какой-то магической силой, так и есть. Правда менталистка слишком преувеличила. Там в глубинах Пещеры Конца и Начала в самом деле было много магических токов: они могли исходить и от артефактов, хранившихся здесь, и от охранных техно-магических систем, и от наложенных на стены заклятий.
Первое сканирование ничего не дало, я не чувствовал никакой угрозы ни в обозримом пространстве открывшегося хода, ни на тонком плане.
— Что делать будем, корнет? Надеюсь, не стоять здесь до вечера? — с вызовом спросила Бондарева.
— Я как раз и думаю, что делать. Чувствуешь, стены здесь неплохо изолированы от проникновений с тонкого плана? — я провел перед собой рукой, направляя растопыренную ладонь к ближней стене прохода.
— Да. Причем защищены намного сильнее, чем в сокровищнице «Увядшей Розы». Так что вариант с выходом из тела и разведкой налегке отпадает, — штабс-капитан сделала несколько шагов вперед, пересекая ту черту, которая еще недавно скрывала от нас стена пещеры.
— Не совсем так, — я вернул руку к Ключу Кайрен Туам — он пульсировал бирюзовым светом и был горячим. — По проходу я могу перемещаться вне тела, только неизвестно как далеко. Самый надежный вариант, оставить Пещеру открытой, вернуться в лагерь. Там ты постережешь мое тело, а я проведу с Нурханом глубокую разведку, уж на сколько сможем залететь, минуя их преграды, — высказался я, хотя мне очень не хотелось тратить время на такие перестраховки. Тем более неизвестно, как много имелось у нас времени. Индусы и бритиши могли начать широкомасштабную операцию по нашему поиску.
