А потом случилось кое-что неожиданное. Раздался хлопок, Бабский громкого охнул, согнулся, и из его штанов попер густой дым. Я в миг догадался в чем причина. Этот миг, вернее пару секунд, которые меня отвлекли, стоили мне пары смачных синяков. Я не успел блокировать удар, худенького, но очень резвого паренька. Он влепил мне кулаком точно в глаз. Пока из глаза фейерверком сыпались несуществующие искры, его второй кулак дотянулся до моего носа.
— Ну, козел! — я даже рассмеялся и провел лемурийский «Каад Турун», выбрасывая растопыренную ладонь вперед. Нос за нос, как говорится. Парень упал.
От Бабского народ тут же отхлынул. Послышались испуганные крики. Кто-то ломанулся в зал. Густой дым, поднимавшийся над поручиком, обрел форму огромного черепа с кровавым взором. Под ним дым собрался в костлявое тело, ряженное в черный балахон. Понятия не имею, откуда Нурхан взял такой образ. Выглядело более чем эффектно, весьма пугающе. Хорраг издал свирепый рык и метнул в толпу электрический Карахум-Фарах. Сфера, мелькнув в воздухе, тут же разорвалась зигзагами ярких молний. Древних дух не вкладывал много силы в это заклинание, но тряхнуло всех знатно. Кажется, слегка задело Бабского. Многие попадали на пол, трясясь от пронзившего мышцы разряда.
Не хотел я пускать в ход магию, ведь рассчитывал лишь на душевный мордобой, но пришлось. Я опасался, что Нурхам поубивает посетителей «Ржавки», и ударил широкой волной кинетики так, чтобы не переборщить. Я еще был в боевом порыве и вышло сильнее, чем хотелось: почти всех, стоявших в коридоре отшвырнуло в зал. Кого-то очень неудачно: двое или трое застряли в декоративной решетке. Ближайшие столы в зале перевернуло. Зазвенело разбитое стекло. Под мою волну попал и хорраг — его тоже вынесло в зал, и я побоялся, что он может там кого-нибудь прикончить.
— Сэм! На кой хрен ты его выпустил? — вопросил я Бабского, бросив взгляд на Элизабет. Мне показалось, что Стрельцова счастлива. Счастлива еще больше, чем от гонки на «Гепардах».
— Не выпускал, ваша милость! Сам, мерзавец, вырвался! Выбил пробку! Я же флакон в кармане брюк держал — так больно чпокнуло мне прямо по яйцам! Из-за этого я пропустил пару ударов, — он улыбнулся распухшими, окровавленными губами.
— Не бреши! Ты раньше их пропустил. Бегом останови джина. Мой приказ: пусть резвится, но без смертей и больших разрушений, — распорядился я, ощупывая опухшую скулу и повернулся к Элизабет. — Дорогая, ты была великолепна. Со Стрельцовой в драке может сравниться только та же Стрельцова в постели.
— Мой демон, какие приятные сравнения, — она рассмеялась, а я заметил, что баронесса тоже не обошлась без синяков: один проступал на щеке, второй на плече, были ссадины на руках. Все это такие пустяки, которые легко убираются целителями и даже хорошими мазями апотекариев.
В «Ржавом Париже» мы задержались еще на полчаса или немногим больше. После того служба спасения вывезла всех раненых и серьезно пострадавших, зал почти опустел. Остались лишь полицейские, опрашивающие девушек и трех парней крепко избитых парней. Еще в зале задержались две небольшие кампаний, которые в этой милой заварухе не участвовали. Они сидели по другую сторону от эстрады, за рядом перевернутых и разбитых в хлам столиков и диванов — последствия шалостей Нурхама Хоргема Райси. Его мне пришлось вернуть в хрустальный флакон, хотя он принял облик миловидного джина и пытался вести себя максимально доброжелательно с посетителями «Ржавки».
Бабский, прижимая к лицу пакет со льдом, направился к барной стойке и заказал мне еще один коктейль. С некоторым трудом и за щедрую плату уговорил певицу исполнить несколько песен. Вернулся поручик под первые аккорды «Прекрасные вечера Москвы» в сопровождении тучного полицейского, пыхтящего при каждом шаге точно старый эрмимобиль.
— Ваше сиятельство, — страж порядка наклонился над столом, одной рукой приглаживая пышные усы, второй придерживая кожаную папку. — Уж, не сочтите за обиду, на дворянский жетончик взглянуть можно? А то знаете, нам во всем точность важна. В протоколе одно напишу, а там у вас другое значится.
— Без проблем, милейший, — я извлек из кармана жетон и, не выпуская его из руки, сунул усатому под нос. Не хотелось мне светить свою причастность к этой переделке, но приходилось.
— Все-таки граф Елецкий Александр Петрович… Знаем мы вас. Ой, знаем! — полицейский заулыбался, показывая редкие зубы. — Значит, марьинские во всем виноваты? Они вас зацепили?
— Я же все уже пояснил вашему помощнику. Их главный там, как его, Говард, положил глаз на мою невесту, ну и получил в этот глаз от самой невесты. Остальные попутно пострадали, потому как нехер было вмешиваться, — кратко пересказал я суть конфликта. — И избавьте меня от просьб что-либо рассказывать про магию — я уже все пояснил вашему помощнику. Записал он все, что требовалось.
