Где-то на самой грани восприятия я почувствовал то, что искал. Те самые тихие вибрации, превращающиеся в гаммы знакомой мне тональности. По прежнему опыту я уже знал, что они соответствуют искомой информации.
— Работай, дорогой! — услышал я шепот Элизабет и ощутил ее теплые губы на щеке.
Не отозвался, пошел дальше. Добрался как раз до того самого места, где остановился прошлый раз — описанию входа в Пещеры Конца и Начала.
Без завтрака и даже не умываясь я просидел до половины одиннадцатого. И…
Я победил! Справился с этой невероятно сложной задачей, которую никто другой в этом мире не смог бы решить! На последней пластине все-таки были координаты! Именно магические координаты — те, что я искал! Они должны указать точную точку входа — начало пути к тайнику принца Харвида Панадаприя. На душе стало так радостно, что казалось, я сейчас воспарю над креслом! Вкус жизни! Иногда его бывает так много, что кажется, каждая клеточка тела, чувствует его и наполняется небесным восторгом!
Когда я повернулся, то увидел, что Стрельцова сидит на кровати и с мечтательной улыбкой смотрит на меня. Элиз… Чеширская кошечка бывает необычно мила. Не знаю, как в ней одновременно помещается то нежное и тонкое, что свойственно лишь очень чувствительной душе, и несомненная жестокость, даже кровожадность матерой хищницы. Я не совру, если скажу, что Элизабет для меня одна из самых загадочных и сложных женщин в этом мире. Это при том, что мне с ней очень легко. Вот такой парадокс: мне легко с самой сложной женщиной в этом мире.
Я встал, подошел к ней, подхватил на руки и закружил по комнате.
— Ты закончил⁈ Смог⁈ — нетерпеливо спрашивала она.
— Да! Теперь можно подумать о завтраке! Пожалуйста, распорядись пока. Я ненадолго в ванную, — поставив англичанку на коврик, я было направился к двери, прихватив по пути джаны и рубашку.
— Сама приготовлю. Яйца с ветчиной и обжаренным луком. Ты же так любишь утром? — она запахнула разошедшийся халат, пряча свои манящие груди. — Могу овсяную кашу.
— Нет, кашу меня заставляла есть мама. Яйца с ветчиной, дорогая. Можно добавить помидоры и зелень, — я задержался на миг, чтобы еще раз посмотреть на Элиз. Подмигнул ей, еще чувствуя слабую боль от синяка вокруг глаза, и вышел в коридор.
Элизабет нравилось готовить для меня, а мне очень нравилось есть то, что она приготовила. Наверное, это и есть та самая простая и божественная нота гармонии, которая делает нашу земную жизнь радостной и полной наслаждений.
После завтрака — моего завтрака, потому как для меня он случился намного позже — мы недолго собирались в дорогу. За полчаса до полудня вылетели к площади Ратников. Там была удобная посадочная площадка и оттуда меньше пяти минут ходьбы до Вяземской, где временно поселилась Елена Викторовна. Бабского с собой мы не стали тянуть, тем более он сам вызвался пройтись по магазинам, чтобы освежить запас продуктов на «Эвересте» и купить себе что-нибудь из одежды.
— Надо было сначала к целителям, Саш, — сказала Стрельцова, когда мы покинули посадочную площадку и распрощались с поручиком на ближайшие два часа.
— Так мы же вместе с мамой пойдем к Майклу — так договорились, — напомнил я.
— Я не об этом. Твой синяк… — баронесса взяла меня за руку и повернула к себе. Пальцем осторожно обвела его контур. — Очень заметно. Сам же говорил, Елена Викторовна болезненно реагирует на такое.
— Да, но у нас нет на это времени. Вообще-то, Сэм выглядит не лучше. И у тебя здесь кое-что есть. Видно издали, что все мы — одна банда, — я улыбнулся, сожалея, что вчера даже не подумал применить целительную магию, которая значительно помогла бы избавиться от следов нашего веселья в «Ржавке».
Конечно, графиня меня ругала. Как обычно, притопывала ножкой, рассказывая о том, каким я должен быть осторожным и каким должен быть вообще, чтобы радовать ее и делать ее жизнь спокойной. Такова мама. Если поначалу я, как Астерий, хотел ее перевоспитать, то потом отпустил эту затею. Я люблю ее такой, какая она есть. Вообще, это дурацкая привычка пытаться кого-то переделать. Если я эту привычку не смог извести в себе за множество жизней, то не стоит пытаться менять других.
О том, что нам предстоит сложнейшая миссия на Шри-Ланке, я, разумеется, говорить не стал. Лишь сказал, что на несколько дней улетаю в Сибирь на секретную базу по служебным делам — это, в общем-то, было значительной частью правды. Вместе с Еленой Викторовной мы навестили Майкла и задержались у него почти на час, гуляя по парку у храма Асклепия.
