— Что «но», Станислав Басович? Извините за каламбур, но я понимаю глубину вашего непонимания. Сейчас просто доверьтесь. Вы все доверьтесь мне! — сказал я громко и твердо, так чтобы мои слова проняли и пилотов, и молчаливого лейтенанта и всех, кто меня слышал. Мне была важна уверенность каждого члена команды «Гектора», от которого зависел наш успех. — Вы же видели, как легко мы справились с «Фалконами», «Eugene» и «Глорией». Видели, как уверенно мы ушли от их ракет! Как бы это ни было странно, но я не только хороший маг, но кое-что смыслю в хитростях боя в открытом пространстве. С «Принцем» будет немного сложнее, возможно, кому-то придется понервничать, но вы просто поверьте: у нас все получится! Лейтенант Москвин, курс 155−34 Эс, 560 Вэ! Высота 3600! Сбавляйте скорость до 650!
Едва мы вышли из облаков, мои глаза сразу нашли серебристое пятнышко «Принца». Хотя я всячески транслировал уверенность экипажу, на самом деле я волновался. Имелось слишком много факторов, которые могли сыграть против нас. Например, два корвета. Да, они были пока далеко, но все же они могли успеть приблизиться на дистанцию ракетной атаки. От их «штормов» мы-то уклонимся, но если к ним добавятся мощные «Storm SD-240S», то будет непросто уйти от смерти, несущейся сразу с разных сторон. Многое зависело и от вице-адмирала Джеймса Хадсона; от того какие неожиданные решения он может принять. Пока я рассчитывал на его тупую уверенность, что их линкор неоспоримо сильнее «какого-то там» российского фрегата. Думаю, эту уверенность в нем не поколебала даже гибель пяти виман, произошедшая недавно перед его взором.
Мы сближались. «Принц» неторопливо плыл навстречу словно гигантская стальная акула. Акула раздавшаяся вширь, крепкая, сильная, но неповоротливая. Сейчас только оставалось молиться, чтобы не появился какой-нибудь крайне нежелательный фактор. Например, появление Шивы или кого-то из богов помельче из огромного сонма небесных, которым поклоняются в Семицарствии. Вот только вопрос: кому молиться? Артемиде, Гере, Громовержцу? Я-то понимал, что никто из них никак не может повлиять на ситуацию.
— Артем, давай так, сначала плавно забираем вправо, — поглядывая на тактический экран, я провел быстрый расчет и продиктовал курсовые указания. — Как только он поймет, что мы собираемся его облететь и зайти в корму, так сразу ускоряйся до максимума. Наша задача зайти к «Принцу» в мертвую зону.
— Извиняюсь, Александр Петрович, но, чтобы зайти в мертвую зону, нам по любому придется пройти через сектора поражения их «штормами», — заметил Щукин. — Тут чудес не бывает. Причем с близкой дистанции наши противоракеты не успеют отреагировать. А там еще попадем под из пушки и эрминговые поражатели.
— Я знаю, Станислав Басович. Решим это в боевом порядке. Артем, — снова обратился я к первому пилоту. — Как подойдем километра на три, там уже я не буду успевать с командами. Ближе к «Принцу» ориентируйся сам. Твоя задача зайти в мертвую зону прямо через сектор поражения их пусковых на кормовых семь, восемь и девять, — я указал пальцем на второй технический экран с образом британского линкора. — И очень постарайся не подставиться под их пушки и поражатели. Это сделать можно. Ты отличный пилот — я знаю, справишься.
— Я очень постараюсь! — отозвался Москвин.
В рубке повисло напряжение. «Гектор» плавно менял курс, и «Prince Salisbury» пока не реагировал, величаво следуя в прежнем направлении. Его метка пока оставалась желтой.
— Давайте связь с «Принцем». Видеосвязь! — подчеркнул я, обращаясь к молчаливому лейтенанту. Мне подумалось, что разговор с вице-адмиралом Джеймсом Хадсоном сейчас особо полезен. Возможно, благодаря ему мы выиграем несколько драгоценных минут и сможем зайти на линкор так, как я то планировал.
В вопросах связи «Prince Salisbury» оказался куда более расторопным. Важный англичанин словно ждал, что мы выйдем на связь. Меньше чем через минуту, после того как замигал синий индикатор внешнего коммуникатора, раздался раздраженный голос Хадсона:
— Граф Елецкий, я сожалею об одном. Том, что не смогу увидеть вашу смерть в этой жалкой консервной банке!
— Джеймс, ну что вы! Почему такое непочтение к нашему фрегату? — усмехнулся я, глядя как за толстым стеклом из желтоватого тумана проступает изображение вице-адмирала и еще нескольких офицеров за ним. — Если наша «жалкая консервная банка» легко разделалась с вашим эсминцем и фрегатом — «Фалконы» я уже в счет не беру — то может она заслужила чуть больше уважения?
— Вы трусливо прятались в облаках! Не стоит счастливый случай и благоприятные условия выдавать как какую-то особую заслугу! — желтое лицо англичанина стало злым. Еще бы! Ему очень не хотелось признавать уже случившийся разгром своей эскадры!
