Лейтенант Москвин, неотрывно глядя за навигационной шкалой, сдвинул два ребристых рычага. Долгов изготовился выбрать лишний крен. Генераторы фрегата перешли на высокотональный свист. Зеленая россыпь островков под нами начала быстро уплывать вправо. На экране бокового обзора сверкнул отраженным солнцем Индийский океан. «Гектор» закладывал крутой вираж.
— Готовность к ракетной атаке по схеме три один! — негромко сказал я Щукину.
Он тут же с вдохновением продублировал мою команду по внутренней связи для ракетно-пусковых расчетов.
— Сначала убираем их катера. Изображение ближнего «Фалкона»! — запросил я.
На втором техническом экране тут же появился «Falcon» — средний британский катер. Автоматическая система «Гектора» тут же его классифицировала и вывела более детальное изображение из базы данных, пометив красным основные точки уязвимости. Впрочем, я знал их без подсказки. Для себя я отметил место, прикрытое решеткой в днище катера, и точку, откуда расходилось хвостовое оперение. Этот образ я транслировал Ольге через Бабского. Увы, вот так сложно, приходилось доводить целеуказание до «попугайчиков» Ковалевской.
— Здесь и здесь точки входа в Рай твоим птицам, — добавил я вслух. — Как говорится, ни пуха, ни пера!
— Простите, ваше сиятельство… — второй помощник с недоумением уставился на меня.
— Все в порядке Станислав Басович. Это новый способ в передаче целеуказаний, — усмехнулся, поглядывая то на тактический экран, то на фронтальный обзорный.
— Через две минуты будем в зоне досягаемости их ракет! — доложили из секции слежения.
— Ракетная атака по «Фалконам»! Третья, четвертая и пятая, разобрали цели согласно схемы схеме три один! — скомандовал я, сожалея, что из-за сложностей с подключением новой системы наведения, пока ракетные пуски нельзя делать простым нажатием кнопок на консоли.
Щукин тут же продублировал команду.
— Пуск! — скомандовал я.
Где-то позади раздался гул. «Гектор» едва заметно вздрогнул. На главном обзорном появились три быстро удалявшихся огонька — пошли к целям новые «РСТэшки», унося смертоносный заряд к вражеским виманам, а души попугайчиков стремительно унося по направлению к вечности.
— Хоть «Фалкон» так себе катер, на него маловато одной ракеты. Обычно бьем сразу тремя, — скептически заметил Щукин.
— Верно. Потому как обычно из трех попадает только одна. И то бывает поражение в самые защищенные части корпуса, что для британца не всегда смертельно, — я тут же дал команду на изменения курса, чтобы не попасть встречную атаку виман вице-адмирала Хадсона.
«Гектор» резко набрал высоту, заложил крутой вираж, уходя к облакам. Пришлось вцепиться в поручни, чтобы устоять на ногах.
— Здесь, Станислав Басович, счет должен стать иным. Я верю в «Огненные Небеса», — продолжил я прерванную мысль и полнясь надеждой, что «попугайчики» Ольги Борисовны попадут точно в «рай».
На экране кормового слежения было видно, как в нашу сторону тоже устремились огненные точки — ракетные пуски с трех катеров и фрегата «Gloria». Но меня они интересовали мало — все равно мы успевали уйти: вот-вот должны были нырнуть в облака. Куда больше, чем вражеские ракеты меня интересовали три наши искорки, приближавшиеся к «Фалконам».
— Есть попадание! Есть два! Три попадания! — радостно выкрикнул офицер секции слежения. — Все три «Falcon» уничтожены! Все три!
— Отлично! Вот вам и «Огненные Небеса»! — разделил я всеобщий восторг. — Три «РСТ-10-мс» и сразу минус три цели!
Через Бабского я тут же передал Ольге образ горящих британских катеров и горячий поцелуй.
— Это не «Огненные Небеса», а Огненные Чудеса! — восхитился Щукин. — Но с линкором как быть, если вы его всерьез собрались атаковать, Александр Петрович⁈ На него просто не хватит наших ракет! Нету нас столько «РСТэшек»! Еще две перезарядки пусковых, и мы останемся лишь с легкими «ноль вторыми». Они только как противоракеты хороши или по катерам, если в ближнем бою.
— Я знаю, Станислав Басович. Будем решать этот вопрос по-другому. Сначала нужно разобраться с этой мелочью, — я кивнул на экран тактических построений, где метки двух корветов, эсминца и фрегата из оранжевых стали синими — мы ушли от зоны ракетной досягаемости достаточно далеко. «Принц Солсбери» и вовсе уплыл за пределы охвата тактического экрана. Я перестроил масштаб, чтобы не выпускать линкор из внимания.
Да, с моей стороны слишком самонадеянно называть эсминец «Eugene» и британский фрегат мелочью. Даже два оставшихся корвета — это не мелочь: в совокупности они превосходили по боевой мощи «Гектор». Но боевая мощь — это одно, а скорость и маневренность — другое. Пока у нас было неоспоримое преимущество в двух последних, очень важных составляющих воздушного боя. Благодаря синхронизации эрминговых преобразователей на базе моего «Одиссея», «Гектор» был быстрее любого британца как минимум на треть. Если атаковать грамотно, просчитывая каждый маневр, мы могли приближаться к ним, делать ракетные пуски и уходить, практически без риска поймать кормой ракеты. Тем более мы оставались в недосягаемости для их пушек и эрминговых поражателей.
