– А тебе чего горевать? – усмехнулся князь Юрий, глядя на брата Ивана. – Ты, мой скаредный брат, владеешь Переяславлем…Смотри, не обижай своих людей несправедливой платой…И укрепи город, чтобы можно было защититься от тверичей. Мы же ведь сумели тогда отказать покойному Андрею! И хоть он пришел с ордынской грамотой, вот ему, накося! – московский князь показал всему собранию здоровенный багровый кукиш. – Это ждет и наглого Михаила! Однако, – князь Юрий поднял голову, – у покойного князя Андрея почти не было воинов. Мой дядька разогнал и славных бояр, и заслуженных дружинников! А вот у Михаила – большое войско! Непросто бороться с этим Михаилом…Понял, мой толковый брат Калита?
– Понял, брат Юрий, – улыбнулся князь Иван. – За это не бойся: я выстою и прогоню наших врагов, если потребуется. Но ты хорошо подумай о наших ордынских делах. Этот Михаил уже занял все суздальские города и перекрыл тебе дороги в Орду. Неужели ты считаешь, что он не знает о твоем желании поехать к татарам?
– А может здесь, в моем тереме, засели его соглядатаи? – покраснел князь Юрий, оглядывая сборище. – Откуда же Михаил знает мои замыслы? Или здесь измена?
– Никакой измены нет, брат мой, – возразил князь Александр. – Князь этот Михаил не такой глупый, чтобы не понять твоего поступка! Разве ты ездил к нему во Владимир с поздравлениями? Или прислал туда своего человека? Ты открыто, при всех князьях, выражаешь свой справедливый гнев! Они же не глухие!
– Да, ты прав, брат мой, – кивнул головой князь Юрий. – Я, в самом деле, возмущался притязаниями князя Михаила…Однако не пристало тебе, моему младшему брату, ставить мне это в вину да еще поучать меня со всей грубостью!
– Я не поучаю тебя, брат! – испугался князь Александр – Я высказал только правду, потому как ты сам этого потребовал…За что на меня обижаться?
– Я не обижаюсь, брат мой, – улыбнулся, прищурив глаза, князь Юрий, – но такую твою правду надолго не забуду: я, пожалуй, отдам Кострому теперь не тебе, старшему, но Борису, младшему брату…Пусть же он управляет этим городом, а не ты, ненадежный человек!
– Кострому еще надо взять! – усмехнулся князь Александр. – Разве Михаил Тверской отдаст тебе свой город?
– И спрашивать не буду! – побагровел князь Юрий. – Ты поедешь в Кострому, брат мой Борис! Понял?
– Понял, – кивнул головой хмурый, расстроенный князь Борис. Он очень не хотел уезжать, а также враждовать с князем Михаилом, но смертельно боялся старшего брата.
– Тогда ладно, мои братья и бояре, – кивнул головой князь Юрий. – У меня есть надежный человек, который повезет меня в Орду только ему известной дорогой. Пусть Михаил перекрывает все пути…Это бесполезно! Идите к себе с Богом. А завтра я поеду в дальнюю дорогу. Эй, Нерев! – крикнул он. Слуга быстро выбежал из простенка и предстал перед своим князем. – Беги же, Нерев, к моим стражникам и приведи ко мне из темницы князя Константина, а из гостевой избы – князя Святослава Можайского!
– Слушаюсь, княже!
Князь Константин Рязанский вошел в светлицу в сопровождении стражников, звеня цепями. Огромные железные кольца свисали на пол, и каждый шаг несчастного узника был труден, отзываясь стуком тяжелого металла.
– Садись, Константин, – бросил князь Юрий, указывая на скамью, на которой только что сидели ушедшие бояре.
– Благодарю, Юрий, – пробормотал рязанский князь и уселся, звеня цепями. – Вот не послушал ты своего покойного батюшку и упрятал меня в темницу!
– А за что держать тебя в тереме, Константин? – усмехнулся московский князь. – Ты ведь не хочешь целовать крест! И напрасно попрекаешь меня батюшкой! Разве не мой батюшка добивался от тебя союза?
– Это правда, – поднял голову князь Константин. – Однако он не сажал меня в темницу, не заковывал в цепи!
В это время в княжескую светлицу вошел князь Святослав Можайский в сопровождении двух княжеских невооруженных слуг, которые тут же, по знаку князя Юрия, вышли в простенок.
– Здравствуй, брат Юрий! – поклонился он.
– Здравствуй и ты, брат, – небрежно кивнул головой московский князь. – Садись рядом с этим Константином!
Князь Святослав, опрятный и пышущий здоровьем, подошел к мрачному, исхудавшему Константину Рязанскому и поклонился. Тот ответил таким же молчаливым поклоном, не вставая. Святослав Глебович уселся рядом с несчастным узником и, оглядев его, грязного, в цепях, встревожился.
– Будешь ли ты, Константин, целовать мне крест? – вопросил, сверля глазами можайского князя, Юрий Даниилович.
– Не буду, Юрий, – покачал головой рязанский князь. – Ни за что, если ты будешь меня к этому принуждать! Я не боюсь ни тебя, ни твоих людей!
– Не боишься? – усмехнулся московский князь. – Ну, тогда ладно. Посмотрим! Эй, стража! – Здоровенные стражники зашевелились, вытягиваясь в струнку. – Отведите этого вздорного Константина в его темницу! И посадите только на хлеб и воду! Пусть же голод заставит его проявить мудрость и отказаться от глупости!
