– Якши, коназ Ярэславэ, – улыбнулся хан Тохтэ. – Есть у меня один хороший полководец, славный Таир! У него огромное войско…Тогда я пошлю его набегом на землю Суждалэ и заодно покараю Мосикэ!
– Благодарю тебя, государь! – пал на колени рязанский князь. – Лучше, конечно, войско Таира, чем полки русских князей!
И полчища татар вновь хлынули на суздальские земли. Особенно пострадал московский удел. Степные воины безжалостно выжгли и разорили все деревни и села, подступались и к городам, но, не взяв с собой осадных орудий, лишь попугали горожан и, пройдя беспрепятственно с огнем и мечом московские земли, подошли к самой Москве.
Князь Юрий, напуганный нашествием, засел в своей столице, даже не пытаясь защищать разоряемые волости.
– Это татары мстят мне за своих людей, погибших возле рязанских стен, – говорил он боярам, – и нужно срочно отправлять к ним посланцев!
Московские бояре, выполняя волю своего князя, вышли из города «с великими дарами» и добрались до ставки татарского полководца Таира. Последний принял подарки и передал князю Юрию, что пришел с набегом по воле хана Тохтэ, рассерженного на московского князя.
– Если хочешь мира и покоя, – сказал тогда татарский полководец, – тогда поезжай с богатыми подарками к нашему государю в Сарай! И проси прощения у государя за самоуправство и казнь коназа Костэ из Арпанэ-резаны…
– Неужели была жалоба от сына покойного Константина?! – воскликнул, услышав от своих бояр такой совет Таира-мурзы, князь Юрий Даниилович. – Тогда придется ехать в Сарай! – И московский князь, прихватив с собой серебро и меха, свою ежегодную дань, да присовокупив богатые дары, выехал в степь.
Прибыв в Сарай и устроившись в большой гостевой юрте, он попытался встретиться с рязанским князем Ярославом Константиновичем и выяснить с ним отношения. Однако такая встреча не состоялась. Помня о драке, учиненной брянским князем Василием против карачевского князя Святослава, татары приняли необходимые меры: у юрт князя Ярослава и его дружинников были поставлены татарские стражи порядка – здоровенные, вооруженные до зубов, воины.
– Если полезете в эти юрты без ханского разрешения, – сказал воеводе князя Юрия татарский военачальник, отвечавший за охрану рязанцев, – тогда вашим башкам будет аман: государь вас жестоко покарает!
Эти слова напугали князя Юрия, и он не осмелился перечить ханской воле. Вместо этого он напросился на прием к ордынскому хану и полз на коленях от самого порога до трона Тохтэ, проливая в страхе за свою жизнь лицемерные слезы и славословя великого хана.
– О, мудрейший из мудрых! О, солнце из солнц! – причитал князь Юрий на хорошем татарском языке, приближаясь к трону и целуя золотые ступени. – О, прости меня, великий и славный государь! Я не хотел тебя так разгневать!
Татарский хан восседал в окружении своих вельмож, которые располагались, сидя на корточках на ковре, справа от трона. Слева стоял советник хана Субуди, уже привыкший к высокой отцовской должности и вошедший в полное доверие Тохтэ. Среди татарской знати сидел, склонив голову и ожидая ханского суда, великий рязанский князь Ярослав.
– Ты почему, о, зловонный шакал, – громко вопросил хан, обращаясь к Юрию Московскому, – учинил такое злодейство, противное моей воле?! Почему ты послал на мои войска, пусть самые слабые и негодные к суровым битвам, свое самое лучшее войско? И какое право ты имел убивать коназа Костэ из Арпанэ-резаны?!
– Прости меня, мудрый государь! – вскричал московский князь, поднимая голову. – На меня, глумного барана, нашло затмение! Моя башка совсем лишилась разума и ничего мудрого не подсказывает! Поэтому я приехал сюда, чтобы поучиться твоей мудрости и взять у тебя совет, как правильно жить! Скажи мне, славный государь, как мне быть…Я всегда буду поступать по твоему совету! Пощади мою никчемную жизнь и не отнимай у меня моей жалкой Москвы! Молю тебя со слезами, мой щедрый повелитель!
– Если ты признаешь себя очень глупым человеком, – улыбнулся, выслушав грубую лесть, хан Тохтэ, – то это, конечно, хорошо! Если же ты полностью осознаешь свою вину и поклянешься больше так не поступать…
– Клянусь, наимудрейший государь! – вскричал князь Юрий, царапая до крови лицо и вырывая из головы в знак своего раскаяния волосы. – Я больше не посмею сделать ни одного шага без твоей воли! Прости же меня, прости, величайший мудрец, подлинное небесное светило!
– Что вы на это скажете? – обратился хан Тохтэ к своим вельможам, глянув на Субуди.
– Это уже как ты сам рассудишь, наш великий государь, – сказал, покачав головой Субуди. – Однако было бы неплохо отсечь башку этому коназу Юрке! Чтобы прочим урусам было неповадно!
– Это так, Субуди, – тихо сказал Тохтэ, – но надо послушать наших эмиров…
– Пощади же, славный государь! – взвыл князь Юрий, услышав слова Субуди. – Это не я виноват, а моя мерзкая башка! – И он, стоя на четвереньках, стал биться с силой головой об пол.
– Ну, уж ладно, – рассмеялся хан Тохтэ. – Пока не разбивай свою глупую башку! Вот ведь какой глумной этот Юрке! Как тот коназ Святэславэ из Корачи! Вы нас только потешаете!
