– За что нам такое испытание? – буркнул третий юноша, Драшко. – Невозможно оторвать глаз от этих прелестниц!
– Видишь, Радята, это плывет зазноба нашего князя, красавица Липка! Вот уже добралась почти до середины реки! Вот это красавица! Жаль, что видна только ее голова!
– А вот ее догоняет другая красавица с красивыми и длинными ножками, Веверка! А там и остальные женки полезли в Десну! Только одна княгиня сидит нагишом под своей тряпицей! Прячет от нас свое прекрасное тело! – сказал, дрожа от возбуждения, Радята. – Где еще можно увидеть нагую княгиню?
– Не говори так, брат, – буркнул, покраснев от увиденного зрелища, Корж. – Нам, скромным дружинникам, недозволено все это видеть! Отвернитесь же, бесстыжие!
Вдруг до брянских воинов, увлекшихся разговором, донеслись звуки приглушенной речи спорящих женщин.
– Эй! Не балуй! – неожиданно крикнула одна из них. – Это очень опасно!
– Неужели это кричит Липка? – спросил Радята, пристально вглядываясь в воду. – Может, она тонет?
– И та длинноногая Веверка скрылась из виду! – буркнул Драшко. – Неужели утонула?! И Липка тоже в Десну погружается! Спасайте же их, братья!
Молодые дружинники, сбросив с себя легкие летние рубашки и порты, оставив на берегу свои мечи и луки, кинулись, очертя голову, в прозрачные воды Десны. В это время несчастная Липка еще не скрылась в воде: ее голова судорожно то поднималась на поверхность, то вновь погружалась. Казалось, что в воде шла какая-то борьба.
Наконец, несчастная молодая женщина, издав хриплый, нечленораздельный вопль, окончательно погрузилась в воду.
– Караул! Спасайте! – орали во всю силу плывшие к тому месту, где скрылась Липка, княжеские дружинники. – Девица исчезла! Утонула!
Крики быстро плывших молодцев разбудили окрестности. К берегу подбежали еще с десяток дружинников и, осмотревшись, бросились в реку.
– Брат, поймал! Здесь девица! – закричал вдруг Радята. – Однако же нет моих сил! Помогите!
– Сейчас, сынок! – пробасил быстро приближавшийся к нему пожилой, но сильный воин. – Только держись!
Тут подоспели и остальные молодые дружинники.
– Хватайте за волосы! – крикнул Драшко. – Иначе не поднимем!
– Да там еще коряга или что-то неладное прицепилось! – вопил Радята. – Помогите!
Княгиня, сидевшая в своем кресле на другом берегу реки, спокойно смотрела на происходившее.
– Матушка, наши славные девицы утонули! – вопили метавшиеся по берегу бывшие княжеские любовницы. Обезумев от ужаса, они забыли, что пребывают нагишом на глазах у плывших неподалеку мужчин.
Первой опомнилась княгиня и, подняв с земли свой легкий греческий сарафан, быстро его надела.
– Одевайтесь, дурищи! – крикнула она отчаявшимся женщинам. – Или вы не видите княжеских мужей?
Услышав ее слова, женщины пронзительно завизжали и помчались к своим одеждам.
Дружинники, тем временем, с превеликим трудом, обхватив со всех сторон утонувшую Липку, плыли к берегу.
– Эта девица настолько тяжела, что ее невозможно поднять над водой! – жаловался, с трудом загребая одной рукой воду, Радята.
– Да, впятером едва тащим! – бормотал старший дружинник Калин Добрович. – Вся моя седая борода погрузилась в Десну, и я плыву из последних сил! Видно, к этой Липке прицепилась та длинноногая женка!
Так и случилось. Как только брянские воины достигли мели и встали на ноги, они, поднатужившись, подняли из воды два тела: Липки, скорчившейся в судорогах смерти, и Веверки, прочно вцепившейся ей в ноги и тоже окоченевшей.
– Неужели эти женки подрались? – спросил Радята, быстро укладывая тело несчастной Липки на траву и пытаясь привести ее в чувство.
– Вот какая беда! – буркнул Калин Добрович, оторвавший, наконец, от Липки руки длинноногой Веверки и несший тело последней. – Мы уже не спасем этих несчастных девиц! Несите сюда плащи! Надо прикрыть эту греховную наготу!
– Царствие им небесное! – пробормотал Драшко.
– Какое же им царствие, если они утонули? – возразил Калин Добрович. – Это дело греховное! Их даже нельзя нести на погост: попы не позволят!
Осенью 1308 года, в сушь и прохладу, князь Ярослав Константинович возвращался из Орды домой в Переяславль-Рязанский. Он ехал верхом, сопровождаемый небольшим – в сто копий – отрядом, впереди своего воинства и в окружении рязанских бояр. Князю оставалось совсем немного до стольного города, и он не спешил, дремля в седле. Князь вспоминал своего доброго, любимого отца, его лучистые, ласковые глаза.
Константин Романович Рязанский с раннего детства учил своих сыновей быть примером для рязанцев, никогда не лгать, соблюдать требования православной церкви, любить единственную, Богом данную, жену. – Но не будьте слишком ласковы с простолюдинами, мои сыновья, – говорил старый князь, – когда надо проявить строгость! Чернь любит не доброту, а суровую справедливость! Если дашь кому-нибудь из них необоснованную поблажку, другие этого не простят! Умейте любить, но умейте и жестоко карать!
