Князь Василий, вновь вернувший всех своих прежних брянских слуг и освободивший от должностей всех смолян, выказавших преданность покойному Святославу, особо распорядился подать к пиршественному столу вареную и печеную баранину. Княжеские повара знали толк в искусстве стряпни, и татарские гости князя с удовольствием поглощали предложенные им яства.
Благодарный князь Василий не забыл и простых татарских воинов, расположившихся лагерем неподалеку от городских стен: половина княжеских запасов медов и вин отправилась на телегах в татарский стан, а от княжеских коровьих стад и овечьих отар, пошедших под нож, не осталось ничего.
Три дня праздновал брянский князь одержанную победу, а затем, после небольшого отдыха, одарив воеводу Шигуши и всех его мурз богатыми подарками, повел степных воинов на Карачев.
Карачевский князь Святослав, узнав о разгроме Святослава Глебовича и его гибели от прибежавших из Брянска людей, неожиданно проявил мужество. – Я ухожу на битву с татарами, – сказал он решительно своим боярам, – и сложу там свою старую голову! Мне не будет спасения от этого Василия Брянского, да и не надо! Если я совершил тяжкий грех перед Господом, то пусть Он меня покарает! Тогда поставите князем нашего удела не сына Василия, а кого-нибудь из моих молодых братьев, Тита или Адриана. Я не хочу видеть моего сына, подлого изменника, на карачевском «столе»!
Он в самом деле не увидел своего сына правителем Карачевского княжества, поскольку погиб в первом же сражении. Маленькое войско Святослава, составленное из преданного ему простонародья, ибо опытные карачевские дружинники, поддержавшие своих родичей-бояр, не захотели воевать на его стороне, сразу же полегло под стрелами степных воинов. Татарам даже не пришлось прибегать к ближнему бою. Князь Василий Карачевский, дождавшись, когда татары ограбят убитых, извлек из общей кучи тело своего отца, утыканное стрелами и, поместив его на телегу, повез в Карачев.
Татарское войско недолго сопровождало нового карачевского князя. Когда до Карачева оставалось не больше пяти верст, навстречу татарам вышли карачевские бояре, катившие две большие телеги с богатыми дарами: слитками серебра и мехами куниц.
Князь Василий Брянский, посоветовавшись с Шигуши, решил не продолжать поход, потому как карачевские бояре заверили его, что князь Василий будет в тот же день провозглашен правителем удела и венчан в святой церкви. Кроме того, он еще раньше обещал своему карачевскому тезке не разрушать город и не наказывать его невинных бояр.
Довольный богатыми дарами, татарский полководец охотно повернул свое войско назад. – Поезжай, брат мой, по севской дороге, – сказал ему на прощание Василий Брянский, – и накажи тот непокорный город!
– Мне как раз не хватает пленников! – радовался Шигуши. – Скоро восполним эту недостачу!
– И так восполнили, – покачал головой князь Александр Глебович, завершая свое повествование, – что безжалостно стерли с лица земли этот несчастный городок! А севского воеводу удавили после жестоких мучений! Татары перебили всех стариков и младенцев, а молодых женок и умелых ремесленников связали веревками и повели в бусурманский плен, на страх и горе! Теперь некому возродить этот пограничный город брянского удела! Вот, святой отец, какая их постигла суровая кара!
– Спаси нас, Господи! – перекрестился смоленский епископ. – Вот как наказывает грешников наш всемогущий Господь! Конечно, жаль бестолковых людей, поверивших коварным лжецам! Да и сам Василий принял такой тяжкий грех на свою душу! Но куда ему было деваться? Если пришлось звать на помощь поганых, значит, пути к отступлению не было! Но мы не должны оставаться равнодушными к брянским делам: надо увещевать нашего Василия Храброго праведными советами!
– Рази, секи! – кричали новгородцы, размахивая тяжелыми боевыми топорами и секирами. – Слава Новгороду! Смерть шведам!
Отчаявшиеся шведы, окруженные со всех сторон, сдаваться не собирались. Небольшой городок Ванай, располагавшийся в версте от места сражения, казалось, был рядом, и рослые, сильные шведские пехотинцы рассчитывали туда прорваться: они упорно и успешно отбивались, отражая удары новгородцев. Порой, их мечи достигали цели и неуклюжие новгородцы либо отбегали в сторону залечивать рану, либо падали на мшистую лесную землю.
– Так не одолеют! – задумчиво сказал наблюдавший за битвой князь Дмитрий Романович своему молоденькому брату Василию, стоявшему рядом. – Надо сражаться умнее!
– Да там этих шведов всего-то сотни три! – усмехнулся розовощекий безбородый юноша. – Разве многочисленные новгородцы не осилят их?
