– Осилить-то осилят, – покачал головой князь Дмитрий, – однако потеряют немало людей! А этого нам совсем не надо: новгородцы не простят гибели своих людей. Об этом мне говорил еще наш батюшка в Смядыни: – Береги, сын мой, своих воинов! Тогда добьешься почета и уважения у народа! Особенно у новгородцев. – Разве ты не знаешь, почему новгородцы приходят за помощью в Смоленск, к нашему батюшке? Он не раз ходил на немцев и шведов с новгородским войском и успешно побеждал: сжег множество вражеских городов, захватил немало пленников и богатств! А потерь у него было совсем немного! Это не в пример суздальским князьям и Михаилу Тверскому! Они совсем не жалеют людей…Если хотят добиться победы, безжалостно бросают людей в огонь и воду! Новгородцы не любят их за это! А наш батюшка – всегда желанный гость в великом городе, и новгородцы не жалеют денег на его жалованье, платят едва ли не вдвойне! – И Дмитрий Романович стал рассказывать брату о подвигах отца и советах, полученных от него.
Их отец, Роман Глебович Смоленский, действительно был известным и уважаемым полководцем. Но главным его достоинством, помимо всех прочих, была скромность, какой другие князья не обладали.
Все русские князья умели отчаянно сражаться и руководить битвами: с раннего детства они проходили обучение ратным и полководческим навыкам. Но вот сочетать жестокую решимость воина с жалостью, бережливостью по отношению к рядовым дружинникам и ополченцам, умением уважать достоинство других людей и понимать их боль, обладали немногие. Князь Роман мог без чванливости и зазнайства подойти к любому человеку, побеседовать с ним, узнать о здоровье, настроении, а, порой, и поучиться у простонародья житейскому опыту и боевым навыкам.
Достоинства Романа Глебовича не остались незамеченными: его не раз приглашали возглавлять войско и новгородцы, и псковичи, звали с собой в походы и другие князья.
Если бы не личная скромность, князь Роман, вне всякого сомнения, владел бы не одним городом, а то и целым уделом! Однако он, верный старшему брату Александру Смоленскому, предпочитал малое большему и верно ему служил, довольствуясь теми доходами, которые поступали от мелких смоленских городов и волостей. Не пожелал он уехать и в далекий Псков, как о том упрашивали его псковичи, из года в год обивавшие пороги его смядынской резиденции, и в Великий Новгород, когда случались у новгородцев ссоры с великими суздальскими князьями.
Но в походы, за жалованье, он ходил охотно.
Однако в этот раз, летом 1311 года князь Роман отказал новгородцам. По просьбе брата Александра, обеспокоенного прошлогодними событиями, связанными с Брянском, он остался в Смоленске. Но новгородцы не ушли «не солоно хлебавши»: вместо знаменитого отца поехал сын.
– Меня может достойно заменить мой сын Дмитрий, – говорил князь Роман новгородцам. – Я с душой обучил его и военному делу и жизненной правде!
– Ну, если так, – пожали плечами новгородские посланцы, – пусть тогда пойдет Дмитрий, если унаследовал способности своего батюшки!
Вместе со старшим братом напросился в поход и совсем младшенький сын князя Романа – Василий. Родившийся последним в семье, княжич был любимцем и отца, и матери. – Бери нашего юнца, сынок, – говорил князю Дмитрию отец, отпуская сыновей в поход, – но не забывай о его неопытности в жизненных делах и горячности! Не пускай его пока в жестокие сражения, чтобы не случилось несчастья, как тогда с моим бедным племянником Мстиславом! Ты уже достаточно взрослый, почти отец нашему юному Василию!
Нелепая, бессмысленная гибель княжича Мстислава в том роковом сражении под Дорогобужем в 1300 году была тяжело пережита в семьях смоленских князей – Александра и Романа. Всю жизнь вспоминали князья ту роковую оплошность, когда не сумели укротить они юношескую горячность Мстислава.
Об этом напомнила и княгиня, супруга Романа Глебовича, накануне отъезда сыновей. – Разве вы забыли судьбу несчастного Мстислава? – говорила она, плача и причитая. – Зачем посылать моего младшенького в жестокий поход! Он же – наш любимец и отрада для души!
– Не рыдай, матушка, – ответил тогда Роман Глебович. – Не в чужие руки я отдаю молодого Василия, а под присмотр нашего Дмитрия. Пусть идет на войну, если хочет! Это война не со своими, русскими! Там не так опасно! А наш Дмитрий – отменный воин! Он сумеет защитить своего брата, когда это будет нужно!
Вот почему князь Дмитрий во время набега на земли финнов и шведов не отходил от своего младшего брата: берег его, как зеницу ока! Ответственность за жизнь брата сковывала его в битвах: молодой полководец полностью отдался руководству сражениями и осадами, но сам в поединки не вступал из-за боязни не доглядеть за нетерпеливым и пылким Василием.
И на этот раз князь Дмитрий с досадой поглядывал на окруженных шведов и периодически потирал рукоять своего бездействующего меча.
