– Было бы неплохо, великий князь! – встал со скамьи богатый купец Мил Ласкович. – Я прошу тебя послать туда моего сына, Сыча! Он хорошо знает дорогу, хитер и ловок!
– Ну, тогда с Господом! – поднял руку владыка. – Посылай своего сынка к славному Василию и проси его помощи для снятия вражеской осады!
Прошло четыре дня. Смоляне уже привыкли к своему осадному «сидению» и спокойно отправлялись на очередную смену к городским стенам. Лето подходило к концу, жара несколько спала, и горожане с нетерпением ждали конца всей этой истории.
– Скоро придет князь Василий, – говорили они, – и мы тогда покажем этому презренному Федору кузькину мать!
Дело же разрешилось без вмешательства брянского князя.
Как-то наутро в терем князя Александра, который уже давно перестал выезжать за город и даже следить за врагом, прибежал радостный воевода.
– Все, великий князь! – кричал он, махая руками. – Князь Федор сбежал!
– Что? – встрепенулся князь Александр, только что позавтракавший и едва успевший занять свое кресло. – Неужели?
– Именно так, батюшка! – весело сказал воевода. – Когда встало ясное солнышко, мои дозорные увидели, что врагов нигде нет: сбежали!
– В самом деле? – все еще не верил смоленский князь. – Вы все проверили, Прибислав Суханович? Может, это какая-то хитрость?
– Все, князь батюшка, – кивнул головой воевода. – От этих врагов даже следы простыли! Князь Федор, судя по следам, ушел в свой Ярославль…
В это время послышался шум шагов, крики, и в княжескую светлицу вбежал верный слуга. – К тебе купеческий сын, князь-батюшка! – крикнул он. – Назвался Сычом! Допускать?
– Пусть побыстрей заходит, Любша! – махнул рукой князь. – Он с важными известиями!
Молодой купец Сыч Милович быстро вошел и низко, поясно, поклонился князю.
– Ну, здравствуй, славный мой Сыч! – улыбнулся князь, ответив на приветствие. – Говори скорей, как там мой сын Василий?
– Твой сын, батюшка князь, – ответил, улыбаясь глазами, княжеский посланник, – уже давно пребывает в Орде, в Сарае!
– Как же так? – вскинул брови князь Александр. – Почему так поспешно?
– Два десятка дней тому назад, – сказал купец Сыч, – в Брянск приехали люди от самого ордынского царя и увели князя Василия почти со всем брянским войском с собой в свой поганский Сарай! Там началась жестокая война между злобным Ногаем и молодым царем Тохтэ! И твой сын Василий Храбрый пошел защищать того славного царя Тохтэ!
– А как тебе удалось пройти, хитроумный Сыч, через вражеский стан?
– В первый раз я прошел ночью через дремучий лес, а назад так не получилось: наткнулся на татарские заставы. Я прикинулся твоим врагом и когда меня доставили в шатер глупого князя Федора, обманул его, сказав, что сюда идет бесчисленное войско брянского князя Василия с татарами, и я-де от них едва спасся! Тогда наши враги в страхе заметались, как зайцы, и в одночасье умчались отсюда, не разбирая дороги. А тут и красное солнышко взошло! Я сразу же направился к нашему славному городу и вот теперь стою перед тобой, славный князь!
Ордынский хан Тохтэ сидел в мягком кресле внутри большой зеленой походной юрты, установленной на берегу Дона, и размышлял. Рядом с ним стоял его верный советник Угэчи с сыном Субуди и терпеливо ждал. Рослые темнокожие рабы стояли у входа в ханскую юрту и бдительно охраняли своего господина.
Тохтэ качал головой, тер виски руками, закрывал глаза, но не говорил ни слова.
Лето 1299 года не было жарким. Пришедшие на стоянку татарские войска раскинули шатры и кибитки. Лошади были согнаны в табуны и вольготно паслись в богатой сочной зеленой травой степи. Здесь же на обширных степных просторах ханские чабаны присматривали за огромными овечьими отарами, ежедневно отправляя в ханский стан большие партии откормленных на убой животных.
Ханское войско пребывало в полной боевой готовности, в сытости и уверенности в своей силе.
Еще осенью прошлого года хан Тохтэ, узнав о враждебных действиях старого ордынского темника Ногая, собрал большое войско и двинулся на врага.
Ордынского хана возмутило бесцеремонное поведение Ногаевых сыновей Джуке, Теке и Тури, которые, подстрекаемые матерью и первой женой Ногая Чапай, собрав войска, заняли обширные степные просторы перед Волгой, принадлежавшие лично хану Тохтэ, переманили на свою сторону местных мурз и эмиров, а затем перешли Волгу и стали кочевать в низовьях великой реки.
Узнав об этом, Тохтэ послал своих людей к Ногаю, требуя прекратить наглое вторжение его сыновей на запретные земли и вернуть Сараю законные владения.
Однако Ногай не согласился выполнить требование хана Тохтэ и дерзко ответил ханским посланникам: – Я только тогда отзову своих сыновей из занятых ими земель, когда ты, мой сын Тохтэ, пришлешь мне этого презренного Салджидая и его непочтительного сына Яйлаг! Также пришли ко мне своего верного Тома-Тохтэ!
