Требования Ногая были неприемлемы. Тохтэ ни за что не хотел отдавать ни своего тестя ни его сына на расправу Ногаю. Что же касается Тома-Тохтэ, одного из лучших военачальников ордынского хана, то его выдача означала полное унижение и без того раздраженного Тохтэ. Поэтому ордынский хан принял решение наказать строптивого темника. Первоначально Тохтэ, собрав свои войска, подвел их к небольшой, но достаточно глубокой реке Кубань, и произвел смотр, подсчитывая общую численность. Всего оказалось около пятидесяти тысяч всадников и полтысячи пехотинцев.
К радости Тохтэ, в его стан вовремя прибыли брянские полки князя Василия Александровича. Молодой русский князь привел с собой пятьсот конников и столько же пехотинцев: всю свою дружину! Две конных сотни его войска возглавляли севский воевода Славко Милорадович и его брат Любим, которые, следуя наставлениям покойного отца, особенно тщательно подготовили своих ратников к лучной стрельбе и здесь ни в чем не уступали татарам. Одну конную сотню прислал почепский воевода, который сам не пошел в поход из-за литовской угрозы: литовские отряды периодически появлялись неподалеку от брянского удела, и князь Василий не решился оголять свои укрепленные городки. Остальные воины были представлены брянцами. Большинство из них были детьми и внуками старых Романовых дружинников, но почти третью часть полков составляли поседевшие, опытные ветераны. Воевод у князя было два. Первый – Арук Добрович – возглавлял конное войско, второй – смоленский дружинник Извек Мурашевич – пешее.
Арук Добрович получил место воеводы по ходатайству престарелого отца, прежнего воеводы князя Романа Михайловича, Добра Ефимовича, который также состоял в брянском войске в качестве боевого советника князя Василия. Извек Мурашевич происходил из старых дружинников князя Александра Глебовича, переданных им сыну еще до того, как Василий стал брянским князем.
Брянские полки произвели благоприятное впечатление на хана Тохтэ. Объезжая свое войско, выстроившееся по берегу реки Кубани, Тохтэ не мог не заметить превосходной выправки и отличной оснащенности русских: все воины были одеты в железные кольчужные рубахи или иноземные доспехи из крупных железных пластин, на которых не было видно ни пятнышка ржавчины. Они невозмутимо глазели на татарского хана и беспрекословно повиновались жестам и словам своих воевод.
– Славные воины! – весело говорил Тохтэ-хан. – Таких нет у того злобного Ногая! Молодец, коназ Вэсилэ, – похвалил он брянского князя, стоявшего во главе своего войска. – Неужели ты не боишься старого Ногая?
– Не боюсь, государь! – улыбнулся князь Василий. – Все зависит только от твоей воли! Если прикажешь, мы без пощады разобьем твоего недруга!
Татарские и русские воины горели желанием немедленно сразиться с врагом: станы Ногаева войска были видны далеко за рекой и, казалось, стоит Тохтэ перейти на другой берег, строптивый ордынский темник будет легко побежден.
Однако хан Тохтэ осторожничал и не решался переходить реку вброд.
– А если хитроумный Ногай нападет на нас во время переправы? – рассуждал он. – Тогда нам не видать победы! – И он стал ждать прихода зимы, чтобы перейти Кубань по льду.
Зима, тем не менее, оказалась не холодной, и злосчастная река все никак не замерзала.
Войска ордынского хана без толку простояли до весны. Татары слонялись по берегу реки и бескрайней степи, развлекая себя кто чем мог. Одни по разрешению своего хана и военачальников устраивали недобычливую облавную охоту, другие сидели в своих кибитках или шатрах и чистили доспехи, были же и такие, что играли в кости и прочие азартные игры, просаживая свои сбережения и не зная, как и чем себя занять.
Русские воеводы, всегда готовые как к рати, так и к отдыху, не теряли времени даром. Опытные ветераны, еще дружинники князя Романа Михайловича, обучали молодых воинов своим навыкам, рассказывали им о былых битвах, показывали уникальные, только им одним известные, боевые приемы.
Братья Милорадовичи обучали всех воинов стрельбе из луков да так успешно, что к весне следующего года вся брянская рать усвоила навыки севских лучников.
Татарские воеводы, приглядываясь к русским ратникам, тоже брались за боевую выучку и, несмотря на долгое стояние, войска ордынского хана сохраняли полную боевую готовность.
Осторожность хана Тохтэ, стремление не спешить и одолеть противника терпеливо, без риска, приводили к большим расходам. Каждый день прожорливое воинство истребляло горы мяса, хлеба, кумыса и прочих видов продовольствия, а лошади безжалостно сокращали запасы военного фуража. Ордынский хан терпел колоссальные убытки! И вот он, казалось бы, решился, наконец, форсировать Кубань, но, как только враги заметили движения его войск, они сразу же сосредоточились вблизи переправы и начали безжалостно обстреливать противника.
Все ограничилось только взаимной перестрелкой, в которой особенно отличились лучники братьев Милорадовичей, уложившие не только несколько десятков вражеских всадников, но даже Ногаева воеводу!
