– Чем же они недовольны?! – возмутился князь. – Долгой осадой?
– Дело не в осаде, пресветлый господин, – покачал головой новгородский боярин. – В город приезжал посланец князя Михаила Тверского и получил грамоту от славного Новгорода! Теперь князь Михаил – такой же, как и ты, защитник нашего города! Если будет вражеская угроза нашей земле, князь Михаил придет на помощь со всем своим войском! А сейчас князь Михаил на пути в Новгород: он хочет сразиться со шведами! Если ты, великий князь, не одолеешь к жаре этих непутевых шведов, то сюда придет Михаил Тверской!
– К чему все это? – возмутился князь Андрей. – Разве я сам не обеспечу защиту вашей земли?
– Я ничего не знаю, – ответил новгородский посланник, – и только передаю тебе слова нашей знати…
– Передаю, передаю, – пробормотал раздраженный князь Андрей. – Однако и здесь мне нет покоя от этого князя Михаила! Вот уж напасть! Только недавно враждовал с братом Дмитрием, а когда он умер, объявился новый враг?! Нет никому покоя и спасения на нашей земле! А тут еще идти в Орду! А там молодой Тохтэ, как я недавно узнал, беспощадно разгромил и прикончил царя Ногая! Теперь молодой царь Тохтэ в силе…Он наверняка в обиде на меня…Я же ведь ничем ему не помог в войне с Ногаем…Но ведь никто из наших князей тогда в Орду не ходил?
– Туда ходил лишь один брянский князь Василий, – сказал новгородский посланник, – и славно сражался за царя Тохтэ!
– Повезло этому Василию, – угрюмо молвил князь Андрей. – Вряд ли кто тогда верил в победу царя Тохтэ! Теперь этот брянский князь будет обласкан татарами! А его Брянск вернет себе славу великого города, как во времена Романа…
– Почему же ты сам, великий князь, туда не пошел? – усмехнулся Твердило Славович. – Кто мешал тебе добывать боевые почести? Брянский князь Василий – настоящий храбрец! Он заслужил большую славу и царскую похвалу своим ратным трудом и мужеством! Он не стал бы понапрасну посылать своих людей на эту крепость и безжалостно их губить! Мне не раз говорили, что этот Василий Храбрый, также как и его великий дед Роман, бережет своих воинов и не растрачивает без смысла их жизни!!
– Что за дерзость?! – вскричал, багровый от гнева, князь Андрей. – Неужели ты осмеливаешься сказать такое мне, великому князю?
– Осмеливаюсь, великий князь! – спокойно ответил отважный новгородец. – Я не какой-нибудь дурак, а знатный боярин, и не боюсь твоего гнева! Мы, знатные новгородцы, свободны говорить правду кому угодно! Ты бы лучше прислушался к нашим словам, а не злился! Известно, что такой князь, который не бережет своих людей, никогда не добьется ни славы, ни боевых успехов!
– А-а-а! – закричал князь Андрей. – Значит, я не берегу этот презренный люд? Эй же, эй! – он поднял вверх свой большой, сверкавший на солнце, меч. – Сейчас же возьму этот жалкий город! Пошли на приступ, мои славные воины! Пусть видит глупый новгородец, что не жалость, а решимость берет города! Слава Суздалю!
– Слава! – закричали дружинники князя Андрея и помчались вперед, размахивая мечами.
– Слава! – подхватили остальные воины, устремляясь к осажденному городу.
Обессиленные защитники шведской крепости, собрав последних воинов, бросились на стены, обороняя свой жалкий, обгоревший форт.
Новгородские ополченцы пустили в ход пращи и луки. На городские стены обрушился град камней и стрел.
Этот приступ стал последним для защитников крепости. Как только русские пробили в одной из стен крепости брешь и ворвались в город, они неудержимым потоком заполонили все городское пространство. Не прошло и часа после начала решительного штурма, как от несчастных шведов осталась лишь небольшая горстка, засевшая в погребе.
Великий суздальский князь Андрей въехал в горевший вражеский город с гордостью и величием, восседая на своем породистом жеребце, подаренном татарами.
– Видите, как надо сражаться? – надменно сказал он ехавшим с ним рядом знатным новгородцам. – Если бы вы мне не мешали, я бы уже в первый день взял этот город! Как там, молодец есть ли пленные? – спросил он своего верного слугу.
– Наши люди перебили почти всех шведских воинов. Погиб даже их полководец, некий Стен, – сказал довольный Собеслав Усидович. – Да вот их жалкие остатки засели в подвале…Может порешить их огнем или стрелами?
– Пусть сдаются в плен, – усмехнулся великий суздальский князь. – Зачем убивать этих беззащитных шведов? Вот недавно новгородский боярин обвинил меня в бессердечии…Пусть же все видят, какой я, великий князь Андрей, на самом деле! Я не жесток, а справедлив и добр душой ко всем людям!
– Разве можно отвергать свою супругу, данную Господом, сын мой? – говорил владыка Арсений князю Василию, сидя на скамье напротив собеседника, который удобно устроился в своем большом княжеском кресле.
– Зачем так говорить, владыка? – улыбнулся князь Василий. Он был в хорошем настроении и только что вернулся с удачной зимней охоты: его верные дружинники вместе с опытными брянскими ловчими затравили матерого медведя и двух кабанов. – Неужели все это из-за моего терема?
