– Слава Москве! Слава князю Юрию! – вскричали пехотинцы и быстро, построившись в правильную колонну, последовали вслед за всадниками.
Защитники городских стен оцепенели. – Лютые враги уже в городе! – раздался чей-то отчаянный крик. – Мы теперь – московские пленники! – И вместо того, чтобы сопротивляться и попытаться как-то выбить врага из родного города, можайцы, как княжеские дружинники, так и ополченцы, забыв обо всем, разбежались по своим домам, надеясь случаем отсидеться.
– Ну, что, Святослав Глебыч, – говорил вечером московский князь своему пленнику, сидя в светлице его терема на его же «столе», – теперь рассказывай, почему ты не захотел союза с Москвой?
– Мне нечего сказать, князь Юрий, – пробормотал, опустив голову, Святослав Глебович, сидевший напротив него на думной скамье. Больше никого в светлице не было.
– Будешь целовать мне крест? – усмехнулся князь Юрий. – Или станешь упрямиться?
– Чего ж теперь упрямиться? – грустно улыбнулся князь Святослав. – Я теперь твой пленник! Делай, что хочешь. А если тебе нужен союз, пожалуйста, заключай! У меня теперь нет ни сил, ни прав, чтобы сопротивляться твоей воле!
– Это правда, брат, – прищурился московский князь, – что твой боярин пошел на службу к брянскому князю Василию?
– Это правда, Юрий Данилыч, – кивнул головой Святослав Можайский. – И не один боярин. Я многих своих людей послал в Брянск…
– С умыслом, брат? – улыбнулся князь Юрий. – Уж говори, как на духу!
– С умыслом, Юрий Данилыч, – склонил голову князь Святослав. – Я хотел овладеть Брянском!
– Это похвально, брат мой! – воскликнул московский князь, покраснев. – И ты не боишься Василия Храброго?
– Нет, я не боюсь своего племянника, – сказал, нахмурив брови, Святослав Глебович. – Я на него в большой обиде! И теперь там у него – мои верные люди! Вот если бы не твой плен…
– Забудь, брат, про этот плен! – весело сказал князь Юрий. – Мы сегодня же с тобой поедем в Москву, там поговорим и заключим между нами союз, скрепив его крестоцелованием и нужной грамоткой. После этого я тебя не только освобожу, но и подам свою руку помощи против Василия Брянского! Пора тебе, в самом деле, получить тот Брянск! Он становится опасен для наших земель!
Князь Василий лежал на своей большой мягкой кровати и стонал. – Кто же этот злодей? – думал он, обливаясь жарким потом. – Неужели его прислали ко мне лютые враги? Что ты думаешь об этом, Позвизд Славич? – спросил он вдруг громко сидевшего у его постели лекаря. – Не смерть ли это моя идет?
– Нет, княже, – сказал, скрывая волнение, княжеский знахарь. – Это пустяк, только царапина…А жар у тебя от простуды…Я дал тебе нужное питье: скоро вся болезнь растворится в выпитой тобой влаге и выйдет через пот! Но мне еще не приходилось лечить таких странных ран…Поэтому я послал за Велемилом, бесовским знахарем, как его называют в народе…
– Давно пора его позвать, – покачал головой брянский князь. – Знахарь этот очень прославлен своим умением лечить тяжело больных. Что же касается бесовства, то это – сущая ложь, распространяемая чернью, которой невозможно ничем угодить! Мы узнали, что на славного Велемила жалуются, в основном, те, кого он спас от лютой смерти! Однако же я подремлю: что-то мой язык немеет, и нет силы говорить! – И князь забылся в тяжелом горячем бреду.
Труден был этот осенний день для князя Василия. Еще утром он был весел и бодр, хорошо выспался, несмотря на жаркую ночь, проведенную в объятиях своей самой старшей любовницы, Веверки. Эта прекрасная, темноволосая, рослая молодая женщина, подаренная князю татарским ханом еще в первый раз, особенно полюбилась брянскому князю. Смелая и неутомимая на ложе, красавица Веверка, оправдывая свое имя, как белка металась в кровати, выдумывая все новые и новые способы ублажения своего господина. Князь прекрасно спал после ее жаркой ненасытной любви и чувствовал себя наутро молодым, сильным, готовым полноценно исполнять свои княжеские дела.
Утро брянского князя началось с охоты. На этот раз он решил выехать на лесное озеро в глухие, нетронутые охотниками, места.
Верстах в пяти от Брянска, в лесу, княжеские люди обнаружили заросшее, заброшенное озерцо, на котором по осени собирались в стаи перелетные птицы.
Еще два года тому назад князь Василий, узнав об озере, распорядился установить там сторожку с верными людьми, «чтобы чернь не губила дичину или рыбу».
Лишь нынешним летом князь побывал на заповедном озере и понаблюдал за своими рыбаками, которые впервые забросили в темные глубины лесного водоема большие сети.
Рыбаки порадовали своего князя и с первого же затяга извлекли из озера множество лещей, карасей, линей. Попались в сети и хищники – большие окуни и щуки!
– Осенью здесь будет премного дичи, княже! – говорили тогда брянские рыбаки. – Здесь не только жируют утки или большие гуси, но всегда бывают цапли и лебеди!
Князь едва дождался осени, а когда получил от своих людей сведения о прилете бесчисленных птичьих стай, немедленно выехал на охоту.
