– Ох, славный государь! – взвизгнул князь Андрей, вызвав новый взрыв смеха у татарской знати. – Мой брат Даниил Московский отнял у меня город Переяславль! И прогнал оттуда моих бояр с позором и угрозами! Разве ты не знаешь, что умер князь Иван Переяславский и передал свой удел Даниилу, не получив на то моего согласия?
– Значит, тот жалкий Иванэ почил? – вздрогнул ордынский хан. – Он как-то был у меня здесь, в Сарае, и просил моего разрешения завещать свой город коназу Дэнилэ из Мосикэ…
– Не разрешай этого, славный государь! – заорал князь Андрей, вновь вызвав очередной взрыв хохота во дворце. – Мой братец, этот глумной Даниил, не достоин такого дара!
– Но я же обещал, – покачал головой ордынский хан, – а мое слово – не пустой звук!
– Я прошу твоей милости, государь! Отмени свое обещание! – заголосил великий суздальский князь. – Я привезу тебе в следующем году целый воз серебра!
– Что вы на это скажете, мои верные советники? – вопросил ордынский хан. – Может, в самом деле, взять назад свое обещание покойному урусу Иванэ?
– К человеку, не знающему Аллаха, нет обещаний! – громко сказал имам Ахмат. – Вот если бы он был мусульманином…
– Это не так! – усмехнулся Тохтэ. – Наш великий Темучин не был мусульманином, но свои слова всегда держал!
– А может, передумаешь, государь? – буркнул, подняв голову, Угэчи. – Серебро твоей казне не помешает…
– Ладно, – задумался на мгновение ордынский хан и посмотрел перед собой. – А что ты об этом думаешь, коназ Вэсилэ? Надо ли нам посылать войско на этого коназа Дэнилэ из Мосикэ?
– На этот вопрос сразу не ответить, – покачал головой князь Василий. – Это непростое дело…Там уже не раз побывали войска! На этой земле без конца случаются пожары и прочие беды! Я думаю, что не следует громить эти суздальские земли и жечь глухую, жалкую Москву…Князь Андрей сказал, что подкрепит свою жалобу серебром…Но где же он возьмет это серебро, если подвергнет разгрому суздальские земли? Пусть же он лучше привезет в следующем году обещанное серебро…А там после набега уже ничего не будет! Зачем разорять твой улус, государь? Мы все хорошо знаем этого князя Андрея…Видно, он совсем потерял голову к старости! – брянский князь пристально вгляделся в искаженное злобой лицо великого суздальского князя. – И кипит яростью! Я думаю, что нет смысла даже слушать его жалобу! От этого может быть только один вред и государю, и Золотому Ханству! – Василий Александрович замолчал и опустил голову.
Ханские вельможи зашумели, заговорили, перебивая друг друга.
– Так что, вы согласны со словами коназа Вэсилэ, мои лучшие люди? – громко спросил Тохтэ-хан.
– Согласны! – буркнул Угэчи. – Государевы дела намного важней, чем жалобы этого старого барана!
– Согласны! – сказал имам Ахмат. – Нет необходимости разорять своих данников.
– Тогда вот мое решение! – провозгласил хан Тохтэ и привстал на своем троне. – Ты еще побудь здесь, в Сарае, коназ Андрэ. Я могу тебе дать ярлык на твой никчемный город и на главенство в земле Суждалэ, но в ваши дела пока не полезу. Если захочешь разобраться со своими братьями сам – я не препятствую! Однако за ярлык на свои земли – привози еще серебра! А теперь ступай в мою гостевую юрту и жди моего разрешения на отъезд. Впрочем, я еще подумаю о судьбе наследства покойного Иванэ… Благодари же нас за то, что мы пощадили твою жалкую жизнь и приняли твои скудные подарки!
Весна 1303 года была сырой и прохладной. Противный мелкий дождь с редкими перерывами сочился из мрачного темного неба. – Небеса скорбят по моему батюшке, – думал князь Юрий Даниилович, выглядывая из своего походного шатра, – и совсем не видно солнышка! Беда, если мы засидимся здесь, под городскими стенами!
– Наши воины недовольны, батюшка, – сказал сидевший на скамье среди московских бояр княжеский воевода. – Так сыро и холодно! Не дай, Господи, тут завязнуть!
Князь Юрий Даниилович покачал головой и задумался. Нелегкое досталось ему наследство от умершего совсем недавно, 4 марта, отца. Князь Даниил Александрович оставил сыну довольно большой удел. Правдами и неправдами добывал он городок за городком, не гнушаясь и бесхозных, плохо охранявшихся, чужих земель. В арсенале покойного князя имелись все средства: от уговаривания и подкупа соседних князей или их бояр до прямого клятвопреступления, как это случилось с рязанским князем Константином, и даже военных угроз. Даниил Московский, умирая, завещал своему сыну владеть всем уделом и ни в коем случае не раздавать его земли ни братьям, ни нескольким наследникам. – Пусть твои братья сидят с тобой в Москве, как думные бояре, и ходят в боевые походы, как верные люди! – завещал князь Даниил старшему сыну. – А если захочешь посадить кого-нибудь из них в городе, в порядке исключения, то пусть будет служилым наместником, но не владельцем земли!
