И он боролся, и открывал им глаза. В одной из многочисленных листовок партизан-«комаровцев» говорилось: «Изменники, опомнитесь! Вы еще не успели запачкать свои руки в крови. Полученное от немцев оружие поворачивайте против них, настоящих врагов, идите в партизаны, боритесь вместе с нами. Этим вы сможете смыть то позорное пятно, которое ляжет на вас, на ваши семьи». И полицаи поворачивали оружие против оккупантов, уходили в партизаны, искупали свою вину в боях с врагом.
В справке БШПД о деятельности в тылу врага Пинского партизанского соединения отмечалось: «Проведена большая работа по разложению немецких гарнизонов, в результате разложен казачий полк в г. Лунинце. Командир этого полка и 150 солдат с оружием перешли на сторону партизан. Разложен саперный батальон русско-немецких войск в городе Пинске. Командование батальона и 100 бойцов с оружием на автомашинах перешли на сторону партизан…»
Следует отметить, что работа по разложению гарнизонов противника велась на основе четко скоординированных планов, предусматривавших соответствующий контроль и жесткую отчетность командиров партизанских бригад и отрядов перед Центром. Структура ее предполагала освещение следующих вопросов: с какими гарнизонами имеется связь, какую работу проводили, результат работы; количество перешедших на сторону партизан полицейских, добровольцев, самооховцев и их поведение в отряде; количество расстрелянных немецкими властями полицейских-добровольцев, самооховцев и других служебных лиц в результате проведения агентурных комбинаций; где, когда совершила диверсии партизанская агентура, ее клички и результат диверсий, а также некоторые другие…
Из воспоминаний В.З. Коржа: «Обком партии, командование Пинского партизанского соединения усилили работу по разложению войск противника и в особенности его националистических формирований. Мы хорошо знали, каким образом «вербовались» эти, так называемые, «добровольные», «освободительные», «казачьи» и прочие подразделения. Многие шли на вербовку умышленно, надеясь при первой возможности перейти к партизанам. Но мы знали и то, что некоторые наши люди, не сумев сохранить стойкость, катились по пути предательства до полной и подлой измены. Надо было оторвать от них все здоровое и случайно попавшее к фашистам.
В январе 1943 года комиссар отряда «За Родину», входившего в состав партизанской бригады имени Кирова, Александр Алексеевич Свитцов доложил командованию о том, что он установил контакт с людьми так называемого «казачьего» полка, сформированного фашистами. Мы заинтересовались этим полком и предложили Свитцову установить более тесные связи с ним.
Как же все было?
«Казачий» полк, сформированный фашистами в основном из военнопленных, большинство которых ни к каким казакам не имело даже самого отдаленного отношения, остановился в Лунинце. Один из его дивизионов расположился в деревне Дятловичи. Старостой в этой деревне по заданию комиссара А.А. Свитцова стал Александр Бушило. Партизаны выдвинули его сюда не случайно. Бушило хорошо знал немецкий язык, мог войти в доверие к гитлеровцам. Так и получилось. Фашисты считали старосту своим преданным слугой.
Время от времени Бушило появлялся в партизанском отряде и докладывал его командиру М.Г. Каштанову и комиссару А.А. Свитцову обо всем, что узнавал в гарнизоне, в том числе и о бывших военнопленных, которые теперь служили в «казачьем» полку.
— Изменники, предатели! — негодовал Каштанов, когда шла речь о них.
— Не все они такие, как вы думаете, — возражал Бушило. — Есть и честные люди.
— Изменники, и только. Нашелся защитник. Не обработали ли тебя там фашисты?
— А вы поговорите с этими пленниками, — стоял на своем Бушило.
— Но ты говорил? — спрашивал Свитцов.
— А как же! Мне и по той, и по другой должностям положено!
— Ну и что? — спрашивал комиссар, — Есть свои хлопцы?
— Есть. Вот Виктор Чернышков, командир дивизиона, в прошлом наш командир. Выпили мы с ним знакомства ради. И понес он немцев семиэтажным матом. А потом себя кулаком в грудь: «Думаешь, я свои руки кровью наших людей обагрю? Никогда!»
— Провокация, — бросал Каштанов.
— А вот и нет! — горячо возражал Бушило. — Я уже о встрече с вами договорится
Поругали командир и комиссар старосту-коменданта за такую сверхоперативностъ и задумались. Было над чем. Дивизион — 200 вооруженных людей, бывших бойцов и командиров. Это же сила. Даже если несколько человек уйдут в партизаны — остальным у фашистов веры не будет. Так что игра стоит свеч. И решили, что завтра же с группой разведчиков Свитцов пойдет на встречу. От лагеря до Дятлович 30 километров. На другую ночь они уже были в деревне. Огородами пришли в дом к Бушило. А у него уже стол накрыт. За столом двое в офицерской немецкой форме. Видимо, давненько ждали их. Своих бойцов Свитцов оставил под окнами. На всякий случай. Представился:
— Свитцов, комиссар партизанского отряда.
Вскочили они со скамьи, вытяну лись по стойке смирно.
— Майор Чернышков! Лейтенант Орлов!
Сели за стол. Налил Бушило в стаканы.
— Ну что ж, товарищи, — сказал Свитцов, — со свиданьицем.
