Почему наши партизаны удачно разгромили вражеские гарнизоны в Ленино, Синкевичах? Потому что вначале провели хорошую разведку, установили численность гитлеровцев, укрепления гарнизона, нашли людей в самих гарнизонах, которые могли помочь нам.
А диверсии на коммуникациях? Они тоже не совершались без предварительной разведки. Движется колонна — впереди и со сторон дозоры. Боевые дозоры мы высылали вперед на большие расстояния, часто на лошадях.
На остановках — сторожевые дозоры. На важнейших направлениях не только часовые, но и засады.
Высоко оценивается разведка при ведении боевых действий армейскими подразделениями. А в партизанах, пожалуй, ее роль еще выше. Здесь часто бои ведутся в отрыве от основных сил, отдельными группами, ротами, отрядами, приходится проникать через цепи врага, внезапно обрушиваться на него с тыла, и чтобы не попасть в ловушку, не оказаться в лапах фашистов, надо все узнать наперед, прикинуть, что как сложится.
Кое-кто говорит, что в партизанах не так уж важна голова, дескать, действуй нахрапом, напролом и добьешься успеха. Нет, и здесь нужно высокое воинское мастерство, хорошо выработанное тактическое мышление. Трезвый расчет, тщательный анализ сил противника, своих возможностей, обстоятельная оценка местности, сопутствующих факторов. И без разведки тут не обойтись. Разведка — глаза и уши.
Наш штаб требовал, чтобы разведкой занимались все: командиры бригад, отрядов, рот, отделений. Ни одного выхода из лагеря без разведки, без посланного вперед дозора. Первейшая обязанность командиров и политработников всех рангов — всегда знать, где и какой противник, какие его силы в том или ином гарнизоне, чем изменилась обстановка с приходом нового дня.
Многие разведданные мы получали от БШПД, от нашей авиации. Но основные сведения добывали путем наблюдения за гарнизонами противника, действующими коммуникациями. За бригадами, отрядами были закреплены участки, и они должны были немедленно докладывать о всех переменах в этих районах.
Я уже отмечал, что на важнейших направлениях устраивались засады. Одни из них предназначались для того, чтобы подкараулить и уничтожить противника. Другие должны были понаблюдать, определить силы вражеской колонны, своевременно доложить о ней. Подслушивание и наблюдение наши разведчики широко использовали.
Наши разведчики нередко вступали в бой только для того, чтобы выявить силы противника. Атакуют, установят состав подразделений, вооружение гитлеровцев и стремительно отойдут.
Разведку соединения возглавлял Гавриил Петрович Стешиц. До войны у него была совсем мирная специальность, и кто бы думал, что из него получится такой разведчик. Его нельзя было назвать лихим партизаном, которому все нипочем. Энергичный, быстрый, он нигде не терял головы, рассуждал трезво, не торопился там, где нужно было хорошо подумать, обстоятельно организовать дело. И в помощники себе обычно подбирал вдумчивых, активных ребят. Стешиц располагал также сетью своих людей во вражеских гарнизонах. Подпольщики своевременно доносили, если к фашистам прибывало подкрепление и они намеревались что-то предпринять против партизан.
В бригадах, отрядах тоже возглавляли разведку сообразительные, инициативные товарищи. Среди них особенно отличался начальник разведки отряда имени Котовского Иван Алексеевич Крюков. Он прошел суровую школу, возмужал, закалился. Вначале служил в армии, с первых дней войны включился в борьбу против оккупантов. В бою под Миргородом был ранен, попал в плен. Осмотревшись в лагере, решил немедленно бежать. Первая попытка была неудачной. Вторая — тоже.
Отправился поездом на запад. Это было в марте 1942 года. Ехал и думал: «Неужели смириться, стать рабом фашистских господ? Удрать, обязательно уйти и бороться!» Поговорил с товарищами, те откликнулись. Взломали пол и выпрыгнули на ходу.
Сразу же направились в лес, подальше от крупных населенных пунктов. Решили заходить только на хутора, где получали поддержку, питание, кусок хлеба на дорогу.
Группа постепенно рассеялась Крюков остался один, Он искал партизан. Однажды, как ему казалось, повезло. На поляне, в лесу увидел людей в гражданской одежде, с оружием. Конечно, партизаны. Кому же тут больше быть? Поспешил к ним, отрекомендовался:
— Бывший военнопленный, выпрыгнувший из поезда…
Его встретили недружелюбно. Один из незнакомцев навел на него винтовку и строго спросил:
— Ты кто?
— Я же сказал, — недоуменно пожал плечами Крюков. — Из лагеря военнопленных.
— Положи оружие.
— Нет его у меня.
— Так и поверили.
Крюкова тут же окружили, ощупали.
— Так говоришь: из лагеря? — подошел к нему вплотную высокий мужчина с новеньким немецким автоматом на шее. — А ты знаешь, что за побег из лагеря — расстрел?
Иван внимательно присматривался к его окружившим. Одеты вроде хорошо. В исправной военной обуви, с иностранным оружием. Неужели полицаи? Вот попался. Из одной беды да в другую. Как же ему вывернуться из такого положения?
