В конечном итоге на волне протеста в начале 1936 года создается испанский Народный фронт как союз рабочих и буржуазно-демократических партий, который и побеждает на парламентских выборах. Однако в армии и системе управления государством этот блок прочных позиций не имел. В результате в апреле 1936 года произошел мятеж профашистского толка части войск во главе с генералом Франко, ставшим потом каудильо, или фюрером (в германской интерпретации), которому затем оказывали содействие нацистская Германия и фашистская Италия. Ключевой фразой-паролем для одновременного выступления франкистов послужили слова диктора испанского радио: «Над всей Испанией безоблачное небо». Уже в конце августа 1936 года бомбардировщики гитлеровского «Люфтваффе» Ю-52 легиона «Кондор» абсолютно «легально» сбросили первые десятки бомб на Мадрид…
Соглашение 27 европейских государств о невмешательстве в испанские дела превратилось в фикцию. Более того, правительства Великобритании и Франции препятствовали республиканской Испании в приобретении за рубежом оружия, фактически участвуя в необъявленной военно-экономической блокаде законных властей, избранных испанским народом.
Геополитическая ситуация круто изменялась отнюдь не в пользу как «западных демократий», так и СССР. Причем Советский Союз, несмотря на просьбу правительства социалистов, прямую помощь в виде направления в Испанию регулярного военного контингента, в отличие от предоставлявших ее мятежникам Германии и Италии, оказать не мог. Туда под различными прикрытиями начали направляться из СССР лишь добровольцы и техника.
…В ноябре 1936 года уехал в республиканскую Испанию и Василий Захарович Корж. В ту далекую чужую страну он отправился добровольно и отнюдь не для завоеваний территории, как в свое время конкистадоры Колумба в Америку, а на защиту простых людей от фашизма, и очень эффективно использовал там свой талант и опыт руководителя. В течение тринадцати месяцев Корж организовывал, обучал и водил по франкистским тылам партизанские отряды.
В Испании он вновь встретился со своими боевыми друзьями будущими Героями Советского Союза С.А. Ваупшасовым (Альфред). К.П. Орловским (Стрик), А.М. Рабцевичем, А.К. Спрогисом.
Там же, в Испании, в боевой обстановке произошло его знакомство с легендарным военным разведчиком, будущим генерал-полковником Хаджи Джиоровичем Мамсуровым (Ксанти), а также с военным советником республиканской армии Р.Я. Малиновским (Малино), спустя годы — Маршалом Советского Союза.
А по другую сторону «баррикад», в качестве официального советника в войсках Франко, сражался, как и в свое время на территории Белорусской ССР, «старый знакомый» Василия Коржа польский генерал Булак-Балахович. Воистину, какие только причудливые повороты в жизни ни бывают!
Из воспоминаний В.З. Коржа: «Вернувшись с юга, из отпуска, я зашел в Москве к старому чекисту Николаю Илларионовичу Теретеву. Присели мы в его кабинете, разговорились. Речь зашла о событиях в Испании, о том, что фашисты уже под стенами Мадрида. Я посетовал, что нахожусь в стороне от этих событий и чувствую себя вроде как дезертиром. Просил, если возможно, чтобы меня послали в сражающуюся Испанию. Николай Илларионович попытался было отговорить меня от этого, но я уже твердо стоял на своем…
Вскоре я также встретился с Кириллом Прокофьевичем Орловским и Иваном Герасимовичем Романчуком. Встретились под Москвой, на закрытой даче. Орловского, меня и еще нескольких товарищей начали готовить здесь для нового спецзадания. Мы изучали китайский язык, экономику и географию Китая. Длилось это примерно полгода. Но посылка нас в Китай все откладывалась. Мы беспокоились, нервничали. И довольно резко выразили свое недовольство одному из высоких начальников. Вскоре поездку в Китай отменили вообще. И тогда я сказал Кириллу Прокофьевичу:
—- А не пора ли нам менять работу? Пойдем на хозяйственную, может, и отпустят?!
— Что ж, попытка не пытка, — ответил Орловский, — и мне эта неопределенность надоела до смерти. Дезертиром я себя чувствую.
— Что так?
— Ну как же, партизанская наша работа свертывается, судя по всему. А хочется живого дела! Пошлите в Испанию. А?
В это время в кабинет вошел Артур Карлович Спрогис, тоже старый чекист, работавший еще у Феликса Эдмундовича Дзержинского. Николай Илларионович поднялся ему навстречу:
— Ну, вот и еще один испанец! — Шутливо представил он мне Спрогиса, с которым я давно был знаком.
Затем сел к столу и уже серьезно:
— Доложу о вашем желании по начальству.
И вот через пять дней вместе с двумя полковниками — связистом и артиллеристом — в мягком вагоне экспресса я уже пересек советско-польскую границу. Все мы имели русские паспорта на вымышленные фамилии. Моя была Ковалев. В паспорте стояло пять виз: польская, немецкая, бельгийская, французская и испанская. Честно говоря, я опасался проезда через Польшу.
