Свой достойный вклад в партизанскую борьбу, в дело изгнания нацистских оккупантов с нашей многострадальной земли внесли действовавшие в контакте и взаимодействии Центральный и Белорусский штабы партизанского движения, партийные органы, ГРУ Генерального штаба РККА и разведотделы штабов фронтов, органы НКВД (НКГБ) СССР и Белорусской ССР. Однако битва эта начиналась с мучительной ломки многих стереотипов и иллюзий в деле организации партизанского движения на оккупированной нацистами территории Беларуси.
И у каждого фронтовика, партизана, подпольщика, будь то командир или простой боец, разведчик или подрывник, есть своя правда о величайшей войне XX столетия, и это их святое право завоеванное кровью. Свою выстраданную точку зрения о судьбоносных событиях, в гуще которых он сам находился, имел и Василий Захарович Корж. Отнюдь не всегда она совпадала с официозом.
В этом и был весь Корж, ибо он сам история…
КОМАНДИР «КОМАРОВ»…
Ён гром сорак першага года
Сустрэў у смяротным баю
I грудзьмі ўсе дні непагоды
Стаяў за Радзіму сваю.
Ул. Ефімовіч
Когда грянуло для всех печально памятное утро 22 июня 1941 года, Василий Захарович Корж, не глядя на то, что «указаний сверху» так и не было, мысленно отбросив в сторону партийно-политическую «суету» в Пинском обкоме КП(б) Белоруссии, как чекист-профессионал, сразу же осознал: «Эта война надолго! Враг скоро будет в наших краях». И этот знойный, переломный день летнего солнцестояния 1941 года стал для Василия Захаровича своеобразным моментом истины, ибо иначе он не мог, понимая, что отсчет резерва времени для организации отпора врагу пошел уже не на дни, а на минуты.
Из записок В.З. Коржа: «22 июня 1941 года, в воскресенье, я с сыном Леней пошел поливать капусту, которую в субботу вечером посадили.
— Видишь, Леня, — говорил я сыну, — из зернышка такое чудо выросло. А не согрей его заботой и трудом, так его же чертополох забьет, соки все высосет, заглушит этот серебристый клубочек жизни.
— Папка, а ты стихи случайно не сочиняешь? — лукаво улыбнулся в ответ Леня.
— Да куда мне, сын… А вот читать люблю — и Пушкина и Купалу. Ты знаешь, Якуб Колас в «Новой земле» как будто про меня написал…
Хотели мы с Леней в тот день полить последнюю бороздку, махнуть потом на Пину, да посидеть с удочками над плесами. Но, как оказалось, было уже не суждено…
Приехала за мной обкомовская машина. Шофер коротко сказал:
«Сегодня на рассвете разбомбили Жабинковский аэродром. Всех работников вызывают в обком».
Я мгновенно забыл, что работаю заведующим финансовым сектором Пинского обкома партии. У меня сразу заработала мысль: «Что делать? Надо организовывать партизанские отряды и поднимать народ на борьбу. Мобилизацию Германия нам, конечно, сорвет. Страшно подумать, но удержать обстрелянного врага на главном направлении трудно». Ничего! Мы тебе еще покажем «кузькину мать». Вот только бы организоваться, да какое-нибудь оружие на первых порах. А там и сами все добудем.
С такими намерениями и мыслями я и пришел к первому секретарю Пинского обкома партии A.M. Минченко. Перед этим забрал дома документы, оделся в лучшее, что у меня было, прихватил даже летнее кожаное пальто, которое купил в Испании. Забрал и пистолет, с которым никогда не расставался. Сказал Феодосии и детям: «Будьте дома и ждите. Позвоню».
В кабинете Минченко сидел второй секретарь обкома — Шаповалов, После того как Минченко закончил отдавать срочные распоряжения, я попросил их обоих выслушать мои намерения и планы по организации партизанских отрядов. И вот тут у них получилась маленькая такая заминка. Я это сразу увидел. Ведь еще не было на этот счет никаких указаний сверху. Многие вообще полагали, что непобедимая Красная Армия наша через пару дней пойдет в наступление уже за Бугом. Да и я, получив известие о начале войны, думал в первую минуту об организации партизанской борьбы именно в тех районах. Но после трезвого, анализа обстановки эти мысли ушли у меня из головы безвозвратно…
В конце концов руководители обкома после небольшого нашего спора и моего заявления о том, что последствия такого решения я беру на себя, тут же очень верно сориентировались и правильно, скажу, поступили: взяли на общий наш риск организацию партизанского отряда в тот же день. Правда, во избежание обвинений сверху в паникерстве, осторожненько так посоветовали мне назвать его пока «истребительным отрядом». Ну что ж, истребительный, так истребительный…
Тут же по телефону отдали распоряжение секретарю Пинского горкома Гимельштейну помочь В. 3. Коржу организовать партизанский отряд из коммунистов, комсомольцев и беспартийных. А как его организовать, Корж сам, мал, хорошо знает. «Он старый партизан, — говорит Минченко при мне по телефону. — Вызывайте ему людей, отведите место, где бы он мог с людьми разговаривать. И никаких разговоров с посторонними, никакой лишней огласки, А насчет вооружения я сейчас буду говорить с военкоматом». Так состоялось решение об организации партизанского отряда в первый день войны и утверждении меня его командиром.
