Из воспоминаний В.З. Коржа: «…Я работал директором крупного зерносовхоза на Кубани, станица Тбилисская, совхоз «Кропоткинский». По хозяйству дела в нашем совхозе шли замечательно, планы государственные выполнялись. Но меня беспокоил запад, за поведением фашизма я зорко следил, как гитлеровская Германия, поглощая государство за государством, подтягивает свои полчиша уже обстрелянных головорезов к нашим государственным границам. Человеку, мало-мальски разбиравшемуся в военном деле и знавшему, что из себя представляет фашизм, нельзя было этого не представлять. Это первое. И когда только германский фашизм напал на Польшу, я сразу попросился, чтобы меня наркомат совхозов освободил от должности и направил на запад, считая, что там я буду полезнее с тем опытом партизанской борьбы, который у меня уже был.
Второе. Я предвидел и чувствовал, что не можем мы допустить, чтобы гитлеровская Германия, поглощая Польшу, поглотила нашу Западную Белоруссию и Западную Украину, наших кровных братьев белорусов и украинцев. Чувствовалось: наше правительство этого не может допустить, что 17 сентября 1939 года и случилось. Мы подали братскую руку своим кровным братьям белорусам и украинцам и воссоединили народы. Историческая справедливость восторжествовала».
Обычно мужественный, сдержанный, не сентиментальный Корж не смог удержать слез радости. Родимая сторона свободна! Заветная мечта о воссоединении белорусских земель наконец-то сбылась. А как там теперь в Белоруссии? Где близкие и родные Степан, Параска, Мария, Антонина, Ганна, да друзья по подполью и партизанской борьбе? Что с ними? Живы ли? Ведь четырнадцать долгих лет прошло. Вопросы, вопросы…
Коржу уже не спалось по ночам от бередивших душу тревог и воспоминаний. Но прежний, жесткий распорядок дня им не нарушался.
Как-то вечером, после мучительных размышлений, зашел Василий Захарович к своему новому кубанскому другу парторгу Шахову:
— Не знаю, что ты сейчас подумаешь, но выручай. Поддержи мою просьбу.
— Насчет новых тракторов и комбайнов, что ли?
— Нет! Просьба у меня к тебе личная. Хочу я на Родину, в Западную Белоруссию вернуться. Только не возражай. А? Пойми меня! Я же не какой-то там «дезертир с трудового фронта».
— Ну вот, что хочу, то и ворочу! Да и кто тебя, Василий Захарович, в такое время отпустит? Буквально за год совхоз на ноги поставили, какой урожай собрали! Без преувеличения скажу, душой тянутся к тебе люди, своим считают, мужичью, казацкую твою косточку узнали, работящие руки и добрую душу оценили. Вспомни сам: ведь никто ни в единой просьбе тебе не отказал, а? А он в Западную Белоруссию! Без тебя там пока обойдутся! Опомнись, Василий Захарович.
— Не то, не то ты говоришь! Мое место там, это родные края, там мои люди. Ведь война не за горами!
— Что ты, что ты, Василий Захарович! Окстись! Какая еще война?
— Да та, которая уже вдет! Пока, к счастью, не у нас. Но пойми, времени осталось мало!
Далеко вперед смотрел Василий Корж, предвидя ту тяжкую цену которую придется заплатить народу за предвоенное благодушие вождей…
Долго еще тогда продолжался спор о долге, необходимости и целесообразности, пока, наконец, не было направлено письмо в наркомат совхозов СССР, который просьбу Коржа уважил. И оставил он на Кубани уютный особняк, персональную машину с шофером, прочие блага номенклатурного рая, а главное, честно заслуженные трудовую славу и почет, променяв их без всяких сожалений на неясные пока перспективы в родимой сторонке.
Белорусской ССР к тому времени руководил направленный из Москвы первый секретарь ЦК КП(б)Б Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко. Поговаривали, что, напутствуя его на эту должность, Иосиф Сталин многозначительно изрек: «Важнее и выше фигуры, чем Вы, в Белоруссии нет». Позже, в годы войны, с этой фигурой самым причудливым и невероятным образом пересекутся жизненные пути-дороги Василия Коржа и Ильи Старинова…
ИЗ ОФИЦИАЛЬНОГО ДОСЬЕ КПСС
