К концу весны 1942 года некоторые районы полностью находились под контролем партизан-«комаровцев». И везде личную храбрость, находчивость и стратегическую мудрость проявлял их командир. Освобождая колхозы от оккупантов, Василий Захарович уже думал о будущем послевоенном урожае: он старался всячески сохранить тягло и скот, сберечь инвентарь, машины и семена, все общественное добро. Целые стада укрывались в лесных чащах, в разных местах хранились части разобранных тракторов. Василий Корж заглядывал далеко вперед, мыслил стратегически широко и смело, всегда помнил, во имя чего борются и умирают партизаны.
Конечно, Василия Захаровича очень волновали судьбы Феодосии Алексеевны и детей — Оли, Зины и Лени. Ведь никаких вестей от них, об их дальнейшей судьбе у Василия Захаровича по-прежнему не было. Впрочем, как и о Кирилле Орловском, на помощь которого в этом вопросе он очень рассчитывал. Правда, через полгода они встретились в тылу врага при весьма невеселых для Кирилла Прокофьевича обстоятельствах…
Из послевоенного дневника В.З. Коржа: «13 ноября 1964 года, вечером, в 19.30, мы встретили на минском аэродроме мою родную дочь — Зинаиду Васильевну с внучкой Оленькой. Они прилетели самолетом из Одессы. А живут они в пограничном городке Рени. Она (дочь Зинаида. — Я. С.) работает в райкоме в партучете. А муж ее, Воловик Николай Сергеевич, майор пограничных войск, сейчас находится на сборах усовершенствования, и также должен на днях приехать к нам в Минск для встречи Нового года вместе с женой у тестя.
Дочь моя, Зинаида, будучи еще несовершеннолетней девочкой, вместе со старшей моей дочерью Ольгой и сыном Леней в начале войны были заброшены судьбой в Сталинград, Они были беженцы с запада СССР. Война — это горе, и она собрала их вместе под Сталинградом, в какой-то деревеньке при МТС. Там Феодосия Алексеевна работала прачкой в воинских частях вместе с дочерьми (стирали военным белье). А почему при МТС? Все потому, что сын мой, Леонид, с малых лет очень любил технику и, несмотря на свои еще детские годы, пристроился работать в мастерской МТС.
Там, видимо, администрация увидела в этом пареньке толк и посадила его на трактор. Вот этот младший сын Леонид и стал главой семейства.
Дочери мои — старшая, Ольга, тогда уже закончила десятилетку, а младшая, Зина, — восьмой класс.
В скором времени по действующей армии было объявлено, что девушки совершеннолетнего возраста могут поступать туда добровольно в качестве сестер милосердия. А соответствующие курсы для этого набора девушек были организованы в Нальчике. Вот туда и началось буквально паломничество девушек, некоторые, как моя Зина, прибавляли себе годы, чтобы попасть на фронт.
Ольга и Зина прибыли в Нальчик. Там обе поступили добровольцами в армию. И от Нальчика вплоть до Берлина бились с коварным врагом — гитлеровским фашизмом. Обе дочери мои по три раза были ранены в боях. Потом я их часть нашел. Она уже стояла на отдыхе в станице Конаковской Ставропольского края».
А тогда в начале войны, 23 июня 1941 года, Феодосия Алексеевна, Зина и Леня с наспех собранными клунками забрались в кузов грузовика. Затем полуторка, фыркнув мотором, запылила по дороге в направлении железнодорожного вокзала. Зина смотрела на стоявшего у дома отца и в смятении думала: «Как же он будет тут партизанить? Да и увидимся ли мы с ним когда-нибудь?» На душе было тревожно. Еще беспокоила Зину судьба Оли, уехавшей перед самой войной на летние каникулы в Россию.
А у вокзала — сплошная суета и гвалт. Цепляясь друг за друга, кое-как протиснулись они в тронувшийся вагон…
Впереди уже был Гомель. И тут внезапно, как стервятники, нагрянули немецкие «хейнкели». Люди с отчаянными криками побежали в поле. А штурмовики безжалостно поливали их с высоты пулеметными очередями, устроив своеобразную «охоту»…
Вдруг Зина услышала резкий окрик:
— Девушка, помоги!
Она подняла голову и увидела перед собой женщину в гимнастерке военврача 3-го ранга. Та командовала колонной подоспевших сюда машин с медиками. Помогая им перевязывать раненых, Зина и не заметила, как их поезд ушел. Заливаясь слезами, она кинулась к военврачу:
— Тетенька! Что же мне теперь делать?
— Не горюй! С нами поедешь. Тебе сколь годков-то?
Зина, было, замялась, но все же прибавила себе полтора года.
— Скоро шестнадцать будет…
— Точно? — спросила с сомнением военврач.
Тем временем тяжелораненых забирали подъехавшие из города машины. Зина ловко помогала раненым, перевязывала их. Недаром перед самой войной она успешно освоила все нормативы ГСО. Устала страшно. Закрыла на миг глаза и тут же провалилась в темное забытье. Очнулась Зина от резкого толчка.
— Ну и чего ты тут стоишь? — над ней грозно нависла старший военфельдшер. — Давай быстро к кухне и поешь там. Да старшину найди! Скажи, что от меня. Он тебя накормит и заодно переоденет.
