А потом В.И. Козлов с отрядами М.П. Константинова, Н.К. Розова, А.И. Далидовича, А.И. Патрина повернул на Любанщину. А мы остались на Старобинщине, в местах, хорошо знакомых нам по трудному 1941 году. Но тогда нас, после ухода группы «парторга» Положенцева, было тридцать. А теперь отряд насчитывал свыше 300 бойцов. Рядовые сорок первого уже командовали отделениями, взводами, ротами…
Родимая Старобинщина встретила партизан тепло. Здесь нас знали и помнили. Помнили по-доброму. Никогда и крошки хлеба не брали мы насильно, как ни тяжело приходилось. Исключение — только дома изменников, предателей, и крестьяне хорошо помнили это. Немцы могли сколько угодно трубить о «бандитах-партизанах». У народа было о нас свое мнение, которым мы свято дорожили. Новичкам, приходившим в отряд, строго внушали правила морального кодекса партизана: мало быть смелым в бою, надо быть другом каждого крестьянина, его защитником, его совестью.
С апреля 1942 года мы начали расширять партизанское движение на запад, в Краснослободском, Ленинском, Лунинецком, Ганцевичском и других районах…»
Однако спустя всего десятилетие события, связанные со ставшим знаменитым, санным рейдом, получили неожиданную и несправедливую в отношении Коржа мемуарную интерпретацию. Дело в том, что к тому времени широким потоком начали появляться воспоминания о войне и партизанской борьбе ряда партийных и советских руководителей. С чем-то в их оценках событий можно было соглашаться, что-то имело неизбежную идеологическую и лозунговую печать того времени, где-то не всегда правомерно выпячивалась роль партии. Но большинство авторов старалось, насколько это тогда было возможно, придерживаться документальной канвы изложения.
Василию Захаровичу Коржу в этот сложный послевоенный период было, мягко говоря, не до написания мемуаров. Не собирался он и посягать на чью-либо в целом заслуженную славу, огульно осуждать отдельных государственных и партийных деятелей, на счету которых были заслуги перед государством.
Но неправды, несправедливости, шельмования и незаслуженного унижения Корж простить не мог. Да и в дневниках своих он старался писать о том, что реально было в жизни и во взаимоотношениях между людьми. Но об этом речь пойдет несколько позже…
И вот 23 января 1952 года Василий Захарович Корж, буквально «взорвавшись», пишет письмо уважаемому им человеку, первому секретарю ЦК КП(б) Белоруссии Николаю Семеновичу Патоличеву, а копию этого письма отправляет председателю Президиума Верховного Совета БССР В.И. Козлову. Что же произошло?
В письме был ответ Коржа на просьбу Василия Ивановича Козлова дать свои замечания на его книгу «Людзі асобага складу», напечатанную в журнале «Полымя» (заметим, без консультаций с участниками событий). Замечания Василия Захаровича, надо признаться, были уничтожающие, но справедливые. И в этом, начиная с первых строк, весь Корж.
Из письма В.З. Коржа председателю Президиума Верховного Совета БССР В.И. Козлову: «Своей надписью на первом листе второго номера журнала «Полымя» за 1951 год Вы просили меня, Василий Иванович, дать свои замечания о Ваших воспоминаниях по поводу партизанской борьбы на Минщине, опубликованных в журналах № 2, 3, 4 и 12 под названием «Людзі асобага складу».
Название книги сталинское. В этой части у Вас все в порядке. Казалось бы, под этим названием и должно быть все по-сталински…
Но разрешите мне, Василий Иванович, задать Вам несколько вопросов. Что же заставляет Вас так врать на всю Белоруссию? Неужели Вы полагаете, что народ наш не научился различать правду от лжи?
Ко мне заходит очень много наших боевых друзей-партизан, рядовых и командиров, которые знают хорошо Вас и меня, и говорят прямо в глаза: «Сильно заврался Василий Иванович в своей книге, пользуясь своим служебным положением. Это нехорошо, вредно». Да, это так. Я их в душе поддерживаю и говорю, что вот такие люди сейчас делают больше вреда, чем пользы…
Для воспитания нашей молодежи в духе патриотизма нужна правда, потому что очень свежи еще следы нашествия немецко-фашистских захватчиков. Народ знает и помнит, что одни товарищи отсиживались, занимались только самоспасением, раскачивались очень медленно, а другие пошли честно, как настоящие патриоты, выполнять свой гражданский долг перед Родиной и громили врага, как только могли…
А может, для начала, вспомните, Василий Иванович, как наша вторая рота, командиром которой был В.Т. Меркуль, по оперативному распоряжению штаба нашего отряда в середине февраля 1942 года взяла вас, семь человек, из землянки и привезла в деревню Загалье Любанского района?
Дальновидность нашего штаба, стремление выручить из беды людей, членов партии вынуждали нас сделать это как можно быстрее, потому что смерть чекиста, товарища Горбачева заставила со всей серьезностью подумать о том, что и Вас в этой землянке снова могут накрыть немцы, как бы Вы там ни маскировались и ни «конспирировались»… А Вы, Василий Иванович, в это время были полностью оторваны от всего — и от населения, и от партизан. Это же не выдумка, а правда…
