Когда-то давно Аки Танака поднимался с рассветом в отчем доме. И там были совсем другие окна. Они были прорезаны в тонких щитковых стенах строения, из них прекрасно была видна крыша соседского дома и линия электропередач, тянущаяся к их участку.
– Аки! Вставай! В школу опоздаешь! – достиг его памяти отголосок воспоминания. Это был голос матери, она кричала ему с маленькой кухни, расположенной в пристройке. Оттуда же доносился монотонный голос диктора радио. Аки смотрел на бледное голубое небо. Эта халупу, под названием отчий дом, он ненавидел.
– Ненавижу! – прошептал он себе под нос, не моргая, смотря на створки раздвижного шкафа.
Пинок в спину, заставил его быть резвее. Парень вскочил на четвереньки.
– Вставай, щенок! – сказал ему старший брат, надевая промасленную футболку. – На тебе пахать надо! Зачем тебе вообще учиться! Мне и отцу приходится сутками работать, чтобы содержать твою ленивую тощую задницу!
После того, как брат хлопнул дверью, Аки, стиснув зубы, поднялся, прошел босиком по коридору к лестнице, спустился на первый этаж и вышел во двор. Там на заваленном хозяйственными тазами и ведрами крыльце стояла эмалированная раковина с обитыми черными краями, под ней располагалось почерневшее от воды ведро. Аки посмотрел на свое отражение в небольшом зеркале, висящем над раковиной. На щеке вылез очередной угорь. Сколько бы он не боролся с этой напастью, все было бесполезно! Все его лицо с тринадцати лет покрывали проклятущие красные пятна и волдыри.
Быстро умывшись, он надел очки в черной оправе, поправил челку так, чтобы она закрывала лоб. Так было лучше.
В этот момент позади противно заскрипело деревянное крыльцо. Это отец пришел с огорода. Его походка была неповоротливой, большие руки с толстыми пальцами огибали пухлое тело. Посеревшая заношенная майка пропиталась потом подмышками.
– Аки, – сказал он, пыхтя от ходьбы, – сегодня вечером приходи на пристань, поможешь брату с сетью!
– Угу.
Рука у отца была тяжелой, это Аки знал столько, сколько себя помнил. Любое непослушание сразу каралось. Хоть и не хотелось ему готовить, воняющие рыбой сети, выбора у него не было. Отец не ждал от него внятного ответа, так как его предложение не было просьбой.
Аки вернулся в комнату, надел потертую черную форму и побрел в гостиную. Там уже собрались все домашние.
Низкий эмалированный стол был заляпан жиром, комод соломенного цвета обтерся. Занавеска с одной стороны окна давно оборвалась. Уюта в доме не было. Мать давно забыла о нем.
Женщина поставила перед отцом тарелку, стала накладывать в нее рамен.
– Сходи сегодня на рынок, купи несколько ведер для улова. Те, что стоят на огороде, потрескались! – пыхтя на каждом слове, сказал отец.
Мать, не поднимая взгляда, кивнула головой. Когда еда была разложена по тарелкам, женщина встала, опираясь на плечо младшего сына. Ноздрей Аки достиг сильный запах рыбы, исходящий от натруженных морщинистых рук матери.
В их доме всегда пахло рыбной тухлятиной. Смрад исходил с заднего двора. Там, за сливой, находилась компостная куча. В нее родители сливали отходы с кухни. Запах очисток, грязной воды, сгнивших растений и туалета был до того противным, что у тех кто входил в их дом первые двадцать минут тошнило.
Танака поморщился при воспитании о вони и опять вернулся в прошлое.
Вначале тот день ничем не отличался от других. Он шел по своему обычному пути к школе. Справа и слева от него были серые дома, на них антенны. Розовый восход, утренняя тишина и узкие улочки – таким было начало каждого дня в его жизни.
Вот со стороны переулка налетел ветер, он сорвал с сакуры, растущей на перекрестке розовые лепестки, а потом играючи смешал их с пылью. Ветерок догнал и его, взъерошил волосы, распахнул полы пиджака. Аки поправил челку так, чтобы опять закрыть ею прыщи. «Чертов ветер!» – подумал он.
Наконец впереди появилось здание школы. На торцевой стене строения висели большие часы. Окна здания были выкрашены синей краской.
Многие ученики уже были в классах, другие спешили к входу. Обогнув стену с часами, Танака направился к запасному выходу. Этот путь был спокойнее, можно было еще несколько минут побыть в тишине. За торцом здания находилась коморка для хранения инвентаря. Над дверью в подсобное помещение нависал массивный козырек. Если смотреть из здания школы сверху, входа из-за козырька точно не увидишь. Именно там этим утром решил обосноваться Бешеный и его пешки.
– Танака! – услышал он голос одноклассника.
Танака замер. Бешеного нельзя было игнорировать. Он держал в страхе всю школу, и даже преподаватели побаивались его. Парень был невероятно рослым и крепким, давал взбучку по поводу и под настроение, за что и получил свое прозвище. Он стоял в закутке подсобки и, покуривая сигарету, сплевывал слюну на пыльный потрескавшийся асфальт. Рядом были его приближенные – Такимура и Мори.
– Танака, иди сюда! – вкрадчиво сказал Бешеный.
Танака подошел к крыльцу, и его сразу прибили к шершавой бетонной стене. Главарь выдохнул на него струю дыма.
– Хочешь заработать? – сказал он, прищурив глаза.
