Разные по вместительности подводы ехали вереницей в обозе, растянувшись на приличное расстояние по пыльной степной дороге. От лёгких крытых телег, везущих людей, что мчались впереди, до громоздких и тяжёлых, плетущихся последними. И если людям в первой части обоза было чуточку проще, если не считать знойного солнца, то остальным приходилось ещё и лица скрывать повязками от поднимаемой деревянными и железными колёсами пыли. Да…
Лиска тоже ехала, закрывая всё лицо маской, похожей на лыжную, чтобы пострадавшие глаза и от пыли поберечь, и от мелкого песка, а нижнюю часть лица скрыла она повязанной тканью, навязав поверх обычной медицинской маски. Жарко, но лучше, чем глотать гадость. А ещё лучше было бы ехать в шлеме. Эх!
Компания людей выдалась разношерстной. Но все вышедшие из Маленького городка подводы объединяло одно, высокие борта с натянутой тканью на них, толстой, похожей на брезент. И от моросившего утром дождя и от зноя с пылью они немного спасали. Но так же, эти самые плотные навесы могли спасти от внезапного нападения, как налётчиков, так и диких стай, похожих на шакалов. Лиска слышала звериное тявканье вдали. Иногда, поджарые силуэты с поджатыми к брюху хвостами удавалось разглядеть в редкой траве. Зубастые твари и до полметра в холке не дотягивали, но слышала она, что стаей способны такие хищники напасть и растерзать одинокую подводу. Были, конечно, здесь хищники и покрупней. Хотя, что зверью на людей нападать? В степной зоне, по её понятиям и, по словам деда, должно было бегать достаточно много копытных и парнокопытных, да тех же грызунов, похожих на тушканчиков и сусликов хватало. Вот же, всё больше убеждалась белянка в правильности дедова предположения, что раньше их миры соприкасались куда чаще и продуктивнее.
— Так они все охотники, а ничего сделать не смогли, только спиной к гружёной телеге привалились, и острые пики перед собой выставили, пока зверьё их ездового ящера жрали. И их бы сожрали, но спас проезжающий рядом сельчанин, — эмоционально рассказывал историю жизни один из мужиков, крепкий и загорелый, при этом жестикулируя, что крупный кулак нет-нет, да и пролетал у слушателей перед лицами. Лиска уже не первый раз притормаживала возле их телеги, улыбаясь под скрываемой маской. Простота людей ей нравилась. Ненавязчивость. И новости, что сарафанным радио разносились.
Лиска же порывалась самостоятельно умчаться по тракту, ей-то особое сопровождение не нужно и, как думала, в дороге не собьётся: дорога-то одна шла. Прямо, прямо и прямо. Но что-то её всё-таки останавливало. Сколько часов она выдержит на своём маленьком ящере? Пока или зверушка не упадёт, или она не свалится? А если и вправду хищники на неё нападут? Хотя с людьми, что одинокого путника захотят прощупать, тоже не горела желанием встречаться. Нет! Решила не рисковать! Да и за девчонок переживала, что за утро так ни разу даже не выглянули из-под навеса. Или это она, просто, не видела?
А ещё она ощутила, как опасен этот короткий, как её уведомили, тракт. На пути до основной дороги, идущей в большой город, им, как уже узнала, за целый день не попадётся ни одно поселения, а всё из-за того, что на этом участке нет живительной влаги: ни реки, ни ручейка, ни захудалого болотца. Не стремилось местное население становиться бедуинами. А ящеры, между прочим, славились выдержкой и сохранением одинаковой скорости на продолжительном участке. По меркам белянки, весь обоз двигался от десяти, до пятнадцати километров в час. И это очень приличная скорость. К обеду, Лиска стала отъезжать от обозов и с подветренной стороны присаживаться на землю, наловив степных насекомых, чтобы шаму покормить. Ну и пространство прощупать. По её подсчётом, она должна была достичь города Больших лугов к часам шести вечера. Если поднажмёт. Не так много осталось. А там, к другому обозу прицепиться и к портовому городку. Если Куську не будет жалеть, то часов за десять доберётся. Но… план планом, а есть человеческий фактор, что устаёт и хочет кушать и пить, а есть зверушки, что тоже живые. Есть окружающая действительность, что не хочет вписываться.
Лиска садилась на землю и минут десять-пятнадцать отдыхала и изрядно вымотанным животинкам отдыхать давала. А пить хотелось, но запасы у неё ограниченные, приходилось беречь. Иногда, она немного пешком передвигалась, ножками, ножками рядом с Куськой бежала. И эта её возня, естественно, привлекала внимания сидящих на телегах людей. Кто-то посмеивался, что малец отбил себе всё на хребте такого же хилого мальца. Более ушлые предлагали ей выкупить у неё малыша ящера, пока он не издох. А её, но как люди считали, что она это мальчишка, предлагали подвезти за умеренную плату.
