Явившись домой, Егор поднялся к себе и распахнул ставни, впуская в душную, нагревшуюся за день опочивальню свежий морской воздух. Южная ночь, тихая и теплая, загадочно мерцала звездами, сверкающий серебром месяц повис над заливом, заливая призрачным светом стоящие у причалов суда. Вокруг одуряюще пахло сиренью и цветущими яблонями, где-то совсем рядом пели цикады. Внизу, во дворе, возился на летней кухне с ужином верный Федор.
Надо сказать ему, вспомнив о юноше, Егор отошел от окна. Или – завтра? А, может быть, вообще кого-нибудь другого послать – просто с письмом? Или все ж лучше – Федю? Да, Федора-то – оно куда вернее будет, да и вообще – больше некого. Жаль, конечно, расставаться с парнем – он, Егор Вожников, тогда останется совсем один… совсем. Без верного человека, без – вдруг да срочно понадобится – связи. Уж тогда-то послать будет точно некого. И снова вопрос – доверит ли все письму? Опять же, можно ведь писать и иносказательно, ватажники – тот же Никита Кривонос – люди не глупые, поймут.
– Еда готова, княже, – поднявшись по шаткой лестнице, шепотом доложил Федор. – Велишь сюда, в горницу, подавать?
– Нет, – Егор мотнул головой. – Спущусь в сад, там и поедим, за столиком, под деревьями, с тобой вместе.
– Но…
– Я сказал – вместе! Да, вино-то, я надеюсь, у нас с тобой есть?
– Два кувшина!
Обрадованно сверкнув глазами, юноша спустился вниз, слышно было, как он зашел в людскую – верно, за светильником или свечками.
В дрожащем свете подкрученного фитилька роились бледно-синие мотыльки, сильный запах жаренной на вертеле камбалы перебивал яблоневый цвет и сирень, вино тоже оказалось вкусным и даже прохладным.
– С ледника, – похвастал Федор. – С подвала достано. Я за него хозяйке сполна заплатил, из тех денег, что ты мне, княже, дал. Если хочешь – отчет во всем предоставлю…
– Цыц! – прервал парня князь. – Ишь ты – отчет. Больно умный стал? Сколько тратишь, столько и трать. Ну, что смотришь? Вина наливай, да возьми себе еще рыбы… Бери, бери! Эх… скоро женушка моя родит… кого, интересно?
– А ты, княже, небось, сына хочешь? – Федя быстро разлил вино.
– Почему это?
– Так ясно – наследник. Эвон, княжество-то – все шире и шире. И Новгород тебя хочет, и Москву разорили, да, глядишь, и Орду под себя подомнем!
Егор прикрыл глаза и улыбнулся:
– Это ты верно мыслишь, Шарапов!
– Кто-кто?
– Давай-ка выпьем уже… За будущего моего наследника… или наследницу, тут уж как Господь Бог даст.
Следующий тост подняли за добрый путь Федору – Вожников все же решил отправить парня, и добрых полчаса объяснял ему во всех подробностях, кому да что следует сказать.
– Главное, Федя, осторожен будь, места тут сам знаешь какие.
Отрок неожиданно улыбнулся:
– Да посейчас-то вроде и ничего – гости торговые говорят, мол, лиходеи не безобразят. А уж ежели на корабле плыть…
– О! – Вожников потер руки. – На корабле и поплывешь. Через Тану. Первым классом!
На следующий день, сразу после развода караула на башне Святого Климента, «синьор Джегоро» и его «слуга», не мешкая, отправились в порт, где и сговорились со шкипером двухмачтовой торговой скафы под романтическим названием «Роза любви». Судно производило впечатление вполне ухоженного, да и запросил шкипер недорого – чего тут, до Таны, плыть-то? Совсем ничего. Ну, а уж там, дальше, можно было сговориться с купеческими караванами, с ними и добраться до ордынской столицы, как подсказали в том же «Золотом единороге» – либо с сурожанами, либо с торговцами кожей и людьми из Чембало.
– Они уже недели две, как в Тану отправились, – наливая гостям вино, пояснил Хромой Абдулла. – И сурожане, и эти, из Чембало. Там пробудут месяц, потом что-то продадут, что-то купят – и в Сарай.
Вожников поставил на стол кружку:
– А что за люди-то эти торговцы?
– Надежные! – не колеблясь, заверил трактирщик и сразу предупредил: – Чужого, незнакомого человека с собой не возьмут… разве что заплатить как следует.
– Заплатим, – Егор расслабленно ухмыльнулся, но вдруг как ужаленный вскочил с места. – Черт! Рекомендательное письмо – вот, что нужно. Блин, блин, блин…
– Вы хотите блинов, синьор Джегоро? Извольте, сейчас испечем.
– Да нет, какие блины? – недоуменно моргнув, молодой человек почесал затылок. – Ну ведь помнилось же, кто-то такой припоминался – то ли из Чембало, то ли из Сурожа… какой-то купец… О! Добрый знакомый мессира Гвизарди, судьи. Федор! Живенько к его дому – нельзя терять времени, помни, «Роза любви» отправляется завтра с рассветом!
Судьи, по словам старого слуги, дома не оказалось – уважаемый мессир Гвизарди находился уже с утра находился там, где ему и положено быть – на службе, в присутствии, разбирая очередное дело.
– Так! – Егор потер руки. – А где у нас квартальный суд?
– Так недалеко, – изумился слуга. – В старой базилике Святой Аньезе.
