– И нравится тебе… убивать? – помолчав, тихо поинтересовался Егор и, не дождавшись ответа, продолжил: – Я понимаю, что сказал глупость, но… Если надо убить – убей, но иногда же можно обойтись и без этого. Тот мальчик, слуга, что он тебе сделал? Мог разболтать… и что? Ты просто привыкла убивать, Дана, это для тебя просто. Зачем что-то придумывать, хитрить, когда можно – чик, и готово, так?
Эти слова Вожников произнес с горечью, но тут же поправился:
– Пойми, я тебя не осуждаю. Просто думаю, кто следующий? Едигей?
– Этого нужно убить! – твердо заявила Даная. – Обязательно нужно, и я сделала бы для этого все. Правда, похоже, что здесь мой путь и закончится.
– Как, верно, и мой, – шепотом продолжил князь.
И вдруг встрепенулся, вспомнил:
– Чуть не забыл! Может быть, ты знаешь, хоть что-то слышала про другого царевича – Яндыза?
– Яндыз? – удивленно переспросила девушка. – Давно его не видала, еще с той охоты… Я знала его старую няньку… Ах, несчастная. В ярости Булат-хан приказал отрезать ей голову. Вот кому б отомстить Булату – так это Яндызу. Однако Всевышний распорядился иначе.
– А почему ты назвала Айгиль царицей? – вдруг поинтересовался князь.
Даная ответила сразу:
– Потому что думаю, что никакого царевича нет! Несколько месяцев назад я достала его ядовитой стрелой по приказу Булата. А потом вдруг узнала, что он, оказывается, жив – а такого быть не могло! Я же не дура, и очень неплохо владею оружием – спасибо воинам отца, научили еще в детстве, а с кем мне еще было играть? Я прекрасно все видела из засады – моя стрела застряла в шее царевича! Пропитанная ядом стрела! Керимбердей должен, должен был умереть – никто б, поверь, не заплакал. А он не умер. И, когда дошли слухи, я никак не могла понять, в чем же дело? Потому вернулась обратно в Кафу, использовав подвернувшийся случай. И снова стреляла – теперь уж это был арбалет. Я четко видела – стрела угодила в сердце, никаких доспехов на царевиче не было, разве что кольчуга… так кольчугу арбалетная стрела пробила бы! Ан нет – снова жив! Тогда я пробралась сюда, в замок… ударила ножом, чтоб наверняка… И тут поняла! Нет никакого царевича – я убила его еще тогда, в первый раз. Есть двойники и есть… царевна Айгиль, пожелавшая стать великой ханшей. Она и есть царевич Керимбердей, она правит от его имени, отсюда все эти тайны… Думаю, она посадит на трон кого-то из двойников. Дурочка! Тот, кто сидит на троне, вовсе не склонен поддаваться чужому влиянию: рано или поздно Айгиль обязательно убьют, несмотря на всю ее хитрость.
Выслушав собеседницу, Егор задумался – определенная логика в словах Данаи имелась. Может, и в самом деле эта девчонка права? Нет никакого царевича, есть лишь куклы – двойники – и есть амбициозная царевна Айгиль – королева кукол, – решившая стать тайным правителем Орды!
– А куда делся весь гарем Керимбердея?
За стеной вновь послышался смех:
– Ты еще спрашиваешь? Догадайся сам.
Вожников покусал губу – догадаться-то было несложно. Бедняга Яндыз – и тебя, верно, ждет, та же участь… если уже…
– Так про Яндыза ты… совсем ничего?
– Нет.
– Жаль, будем искать.
Вожников зябко потер руки и оглянулся на лязг дверного засова.
Неслышно вошедший в двери слуга ступил на мягкий ковер и низко поклонился:
– К вам посетитель, синьор Марко.
Сидевший за конторским столом в высоком резном кресле юный аристократ недовольно поднял глаза:
– И кого принесло в такую рань? Неужто Луиджи или Фабио? Это я, по настоятельной просьбе дядюшки, вынужден подниматься ни свет ни заря и вести деловые расчеты, словно какой-нибудь купец, а им-то чего? Спали б себе и спали.
– Это… я бы сказал, простолюдин, синьор Марко, – несмело пояснил слуга.
Аристократ с возмущением вскинул брови:
– Простолюдин?! Так гоните его!
– Мы так и хотели, но… его не выгнать, мой господин.
– Что значит не выгнать? – удивленно переспросил юноша. – В доме что, мало слуг?
– Он вооружен, и говорит, что перебьет здесь всех!
– Каков наглец! Л-ладно! – вскочив с кресла, юный Гизольфи схватил со стены палаш. – Раз уж вы там сами не справились, трусы…
– Он говорит, что вас знает…
– Меня многие знают!
Выскочив из кабинета с обнаженным палашом в руках, юноша бегом спустился по лестнице в просторный вестибюль палаццо, украшенный мраморными античными статуями и развешенным по стенам оружием.
– А ну-ка, кто тут заявился?
Марко закричал, но тут же осекся, глядя, как какой-то молодой человек в скромной одежде простолюдина, ловко орудуя сорванной со стены алебардой, загнал всех слуг в угол – причем все слуги были вооружены!
– Ну, давай, давай, лысый! – размахивая алебардой, азартно кричал парень. – Подходи, налетай! А ты чего встал, рыбина пучеглазая? Давай и ты!
Оба слуги – парни не слабые, с виду выглядевшие куда сильнее ворвавшегося в дом наглеца – замахнулись дубинками… кои нахал с недюжинным проворством выбил у них из рук одну за другой!
– А, может, теперь и со мной сразишься?! – молодой Гизольфи, воспылав гневом, пошел на незваного гостя.
То обернулся… и, широко улыбаясь, отсалютовал алебардой:
– Мое почтение, любезнейший синьор Марко!
