– Феодоро? – узнав, юноша опустил палаш. – Ну и шустрые же слуги у синьора Джегоро! Что ты тут делаешь?
– Жду от вас помощи, синьор Марко. Мой господин в большой беде.
Четверо вооруженных саблями и бердышами стражей – ого, какой почет! – первым делом повели князя в кузницу, расположенную тут же, в пристройке, где дюжий молотобоец двумя ловкими ударами освободил узника от цепей, что последний счел очень даже неплохим знаком. Ну-ка, ну-ка! Интересно, что дальше будет?
– Веди себя спокойно, пес, – повернувшись, разочаровал Вожникова угрюмый амбал стражник. – С тобой сейчас просто хотят поговорить, без всяких пыток. Но если ты по дурости своей вдруг попытаешься бежать – нам приказано убить тебя без всякой жалости и промедленья.
– Узнаю нежную и любезнейшую царевну, – растирая запястья, ухмыльнулся Егор. – Что ж, ведите меня, обещаю по возможности вести себя прилично.
– Пош-шел! – стоявший позади страж грубо подогнал узника древком бердыша.
В сопровождении конвоя князь поднялся по винтовой лестнице на третий этаж донжона, оказавшись в круглой, устланной коврами зале с узкими, распахнутыми настежь окнами и синими бархатными портьерами на стенах. Посреди комнаты располагался низенький, но довольно приличный по площади стол, на котором стояло большое серебряное блюдо с орехами, солеными оливками и сыром, а также два золотых кубка и высокий, с узким горлом, кувшин.
Четверо стражей остались снаружи, двое – силой усадив Вожникова в низкое креслице – встали позади, положив на могучие плечи бердыши.
– Сиди и жди, пес!
– В слове «пес», между прочим, ничего обидного нет, – обернувшись, наставительно заметил Егор. – Собака – друг человека. Я пока вина попью? Очень, знаете ли, пить хочется.
Не дождавшись ответа, он встал, потянувшись к кувшину…
Откинув бердыши, стражи бросились на него разом… Но молодой человек этого и ждал – живенько развернулся, и… оп!
Хук слева – одному! Прямой – джеб – в переносицу – другому. А что они обзываются-то? Получивший удар в переносицу поплыл сразу, а вот его более увесистому сотоварищу потребовался еще один удар – что Вожников с большим удовольствием и проделал – снизу! – апперкот в челюсть.
Слава богу, хоть ковер на полу был – не грохотали, когда падали.
– Боксера всякий может обидеть, – негромко произнес князь, оттаскивая обмякшие тела за портьеру. – Но, не всякий успевает извиниться.
Управившись с грубиянами-стражниками, молодой человек переставил свое креслице поближе к другому – высокому, что стояло с другой стороны стола и явно предназначалось для кого-то, облеченного немаленькой властью, после чего уселся, вытянув под столом ноги, и, плеснув из кувшина в бокал, блаженно прищурился.
– Надеюсь, ты не убил моих слуг?
Егор улыбнулся – он того и ждал: знакомый язвительный голос.
– Не, не убил – шевелятся, – вскочив с креслица, молодой человек поспешно поклонился и кивнул на стол. – Я так понимаю – посидим?
– Да ты слуг-то – за что? – Заира-Айгиль покусала губы.
Ой, до чего ж она была хороша! Длинный ослепительно-белый чекмень в талию, туфли алого сафьяна, золотое шитье, в волосах жемчужные нити, в которых играло шаловливо заглянувшее в окно солнце.
Набрав в рот вина, Вожников подошел к поверженным стражам, уже постанывавшим, шевелящимся, фыркнул вином на обоих, похлестал по щекам:
– Ну, поднимайтесь, парни! Нокдаун, да… но по очкам – моя победа полная!
Придя в себя, стражники потянулись к саблям.
– Прочь пошли! – немедленно цыкнула на них повелительница. – Убирайтесь живо, чтоб я вас здесь больше не видела.
Незадачливые охранники, пятясь, с поклонами, удалились, забыв даже окатить грозными взглядами насмешливо прищурившегося Егора. Видать, та еще была штучка, эта Айгиль – боялись.
– Они обзывались, – совсем, как пятиклассник, пояснил молодой человек. – И вообще, вели себя грубо, псом называли, даже, можно сказать, грубой нецензурной бранью ругались… почти.
– Садись, – усевшись сама, Айгиль кивнула на креслице. – И знай – тебе оказана великая честь. Поверь, не с каждым зеленщиком я здесь беседы веду. Впрочем, ты не зеленщик…
– Так я налью? – получив благосклонный кивок, Вожников потянулся к кувшину. – Прошу вас, леди. Так как же вас теперь называть?
Девушка усмехнулась:
– Можно по-простому – великая госпожа.
– И вы меня запросто называть можете – сиятельный князь!
– Я серьезно, я и в самом деле – царица! – поджав губки, обиженно бросила Айгиль.
Узник развел руками:
– И я более чем серьезен. Разрешите представиться – владетельный князь Заозерский, почти новгородский, хлыновский и прочая, и прочая, и прочая. Что, не веришь? Ой, извини, что на «ты», просто привык…
– Ничего, – царевна скривила губы. – Продолжай, продолжай.
– У меня, между прочим, рать – больше десяти тысяч, и это не считая ватажников и новгородцев! – похвастался Вожников. – Около сотни боевых ладей… полтыщи коров машут хвостами, если считать каждую корову в отдельности.
– При чем тут коровы?
– Да это я так, шучу.
Айгиль прищурилась:
– Любишь ты шутить.
