– Ордынский выход! Дань! Русские княжества не будут ее платить никогда, – поднявшись с кресла, князь скрестил на груди руки. – Скажу даже более, Сарай-ал-Джедид, Бельджамен, Жукотин и прочие ордынские города и земли станут моими вассалами. Эй, эй! Только не смотри так! И не возражай, ты же умная, прекрасно все понимаешь: Великой Орды давно уже нет, есть ее разрозненные остатки, куски, одним из которых ты хочешь править! Кровавая борьба за трон сто лет назад, затем чума, нашествие Тимура… Все! Ты должна сохранить хоть что-то – не более. И выход – один. Тот, о котором говорю я! Женщину на троне не признают многие – ни в степях, ни в Сибири, ни даже в Хорезме… А мы признаем! Новгород Великий признает, Нижний, Заозерье, и – куда ей деться? – Москва. Думаешь, московские князья дань для Орды собирали? Дай бог десятая часть в Сарай шла. Так на что она, такая дань? Возни больше. Бери трон, милая! А я, великий заозерский князь, своего верного вассала в обиду никому не дам! И не только вашим ордынцам. Ушкуйников приструню – обещаю! – нападать больше не будут – мир! Торговля! Цветущие города. Сарай-ал-Джедид вновь станет таким, как был когда-то: столичный блеск, новые дворцы, купцы со всего света, состязания поэтов – и все это благодаря тебе, Айгиль! Айгиль Великая – не сомневаюсь, именно так назовут тебя люди, и имя твое, имя великой и мудрой царицы, останется в веках! Так будет, поверь. А сейчас… Неужели ты, умница, откажешься сделать к этому шаг? Ну! Что молчишь?
– Кто ты? – побледнев, тихо спросила девчонка.
– Я же тебе сказал – князь?
– Почему должна тебе верить?
– А ты думаешь, это зеленщик с тобой сейчас так говорил?
Вожникова перевели в другую «камеру», явно предназначенную для знатных узников – сухую, с постеленной на пол циновкой и узким ложем, даже с выходящим на задний двор замка окном, забранным толстой решеткою. Тюремщики принесли и кувшинчик вина, и закуску – князь вполне комфортно скоротал время до вечера, даже прилег было вздремнуть, да не дали – вновь повели к царевне. Именно так – царевна – Егор именовал про себя Айгиль, ну, не ханшей же было ее называть – при этом слове в голове всплывал лишь образ злобной узкоглазой толстухи, жесткой и властной… последние качества, впрочем, можно было бы с небольшой долей сомнений отнести и к юной вдове.
И снова лестница, и круглая зала, и столик с вином. Айгиль в этот раз выглядела на редкость молчаливой и задумчивой – еще бы, было над чем подумать!
– Все же, кто может подтвердить, что ты князь? – сделав пару глотков, девушка пристально взглянула на Вожникова.
Тот пожал плечами:
– Никто. За исключением моего верного Федора.
Царевна насторожилась:
– А, Феодоро, твой слуга. Признаюсь, его так и не смогли нигде отыскать.
– Он не слуга мне, а друг, – наставительно промолвил князь. – Верный мой спутник во всех странствиях и авантюрах.
– Ага, оруженосец, – непонятно было, поверила Айгиль или нет. – Он, может, бек?
– Боярство я ему еще не пожаловал. А ведь надо было уже давно! Ладно, вернемся домой – уж тогда обязательно!
– И где ж он теперь, твой Феодоро?
Егор хитро прищурился:
– Коль вы его не схватили – значит, уже в Кафе. Да ты, царевна, не переживай, скоро он сюда вернется. Правда, не один, а с хозяином замка.
– Марко Гизольфи? – Айгиль недоуменно приподняла правую бровь. – А при чем тут он?
– Там увидишь, – неопределенно отозвался Вожников. – А с условиями моими ты, я вижу, согласна.
При этих словах девушка встрепенулась и сверкнула глазами, словно собеседник только что оскорбил ее нехорошим словом:
– С чего ты взял?
– Потому что знаю, что ты не дура! – не чинясь, хохотнул Егор. – Кроме меня никто твоей мечте не поможет – и ты это понимаешь даже, может быть, куда лучше, чем я сам. Я – твой единственный шанс, милая Айгиль. Кстати, это имя тебе идет куда больше, нежели – Заира. От того прямо какой-то Африкой веет.
Девушка поставила бокал на стол:
– Я-то не дура, а вот ты… князь ли?
– Господи, опять она за свое!
Молодой человек едва успел воздеть руки к небу – сиречь к потолку, – как в дверь несмело постучали.
– Ну? – юная ханша повернула голову, с крайне недовольным видом воззрившись на почтительно поклонившегося – едва не павшего ниц – слугу. – Что там такое? Я же приказала не беспокоить!
– Там приехали…
– Да кто приехал-то? Кто?
– Господин Марко Гизольфи, моя царственная госпожа. И он явился не один.
– О! – радостно потер руки Егор. – Пусть заходит-то, посидим.
– Ты у меня еще тут пораспоряжайся! – змеей зашипела Айгиль и та-ак зыркнула на слугу, что тот, бедолага, едва не провалился под пол. – А ты что стоишь? Проси! Пусть синьор Марко поднимается… Да вина пусть еще принесут. И заедок!
– Ну ты и орать, мать! – удивленно произнес Вожников после ухода слуги. – Неправильно это, не по-царски совсем.
– Тебя еще буду слушать!
– Да успокойся же, милая Айгиль, поверь, ничего такого плохого я тебе не посоветую. А к людям и впрямь надо относиться мягче, с душой – тогда и они к тебе так же будут.
