Барон побледнел, поджал губы, некоторое время размышлял, потом выдохнул:
– Склоняюсь перед твоей мудростью, госпожа. Будет ли позволено правителю Дании, Швеции и Норвегии именоваться в русском переводе договора королем?
– Во всех переводах мой муж должен именоваться в том же звании, что и король Эрик.
– Да будет так, княгиня Елена, – смирился с небольшим дипломатическим отступлением барон.
Государству, в котором после унии сохранялось много противоречий и постоянно случались ссоры, был очень нужен мир. Ради него королева дозволила даже уступки в отношении островов и ловов на востоке моря и дала согласие на то, чтобы подпись Эрика стояла ниже подписи русского князя. Подписать договор как равным – уже успех. Пусть даже при этом лесного варвара придется именовать королевским титулом.
Сегодня мир дороже титула.
А за три года все еще не раз успеет перемениться.
Поручение архиепископа вынудило Егора завернуть на Плотницкий конец, договориться о строительстве санного возка, украшенного православными крестами и полумесяцами[43], как они обговорили с Симеоном, и несколькими гербами Заозерского княжества – о которых Вожников пока еще и сам ничего не знал, но рассчитывал спросить у супруги.
Прорисовка, прикидка размеров, потребных материалов, составление схемы и прочие хлопоты отняли довольно много времени, и Егор изрядно проголодался. Оставив задаток, по пути домой он зашел перекусить в какой-то кабак – столкнулся там со своими ватажниками, посидел немного с ними, выпив и поговорив, и когда вышел, на улице было уже темно. А до дома – еще скакать и скакать.
Разумеется, хозяина на подворье и встретили, и еще раз накормили – но одного, остальные обитатели дома успели отужинать.
К тихой спаленке Егор подошел, уже сняв пояс, начал расстегивать рубаху. Толкнул дверь – и невольно затормозил… Ему в лицо потек щекочуще-медовый аромат, а пространство впереди напомнило огненный пруд, в котором колыхаются пламенеющие волны. Через миг Вожников уже понял, что такой забавный способ достигнут благодаря множеству свечей и ламп, поставленных перед зеркалами, полированными графинами и стеклянными кубками.
Однако через миг из-за стойки балдахина появилась стройная женская ножка, вытянулась на всю длину, снова согнулась. Затем выглянули задорные глазки, в которых тоже приплясывали огоньки.
– Елена? – неуверенно спросил он.
– Нечто ты не помнишь, кого в Орде себе в жены навеки выбрал? – Она завернула прядь волос в рот.
– Помню… – Егор даже поежился из-за пробежавших по всему телу мурашек, отбросил в сторону пояс, тяжело брякнувший о половицы. Содрал с себя рубаху, бросив туда же, сделал шаг вперед. Жена отпрянула, задорно рассмеявшись, крутанулась вокруг своей оси:
– Точно помнишь? – Она прошла в сторону задорным танцем, поигрывая бедрами. Почти совершенно прозрачные шаровары, такая же газовая блуза, прячущая грудь в плотных складках. Золотой пояс на лбу, мерно позванивающие височные кольца и длинные цепочки с янтарными наконечниками; чуть более золотистая цепочка огибала бедра, и с нее вперед свисала узкая цветастая полоска. Бедра же обнимало монисто из нескольких больших монет, которые при движении подрагивали, звякая друг по другу.
– Что с тобой, сокровище мое? – Вожников, уже много недель видевший жену только в плотном длинном и глухом платье, а ночью – в такой же длинной и скромной рубахе, слегка ошалел и ощутил в себе уже подзабытую жадность к этой женщине.
– Хочу знать, тот же ты, как раньше, али нет?
– Черт! Умру за тебя! – попытался ее обнять Егор, но Елена ловко выскользнула, отскочила на несколько шагов и опять прошлась в танце, вызванивая себе мотив.
За спиной князя приоткрылась и тут же закрылась дверь, выпустив наружу индийскую невольницу.
– Ты помнишь, как мы встретились? Ты помнишь, помнишь? – Она отступила, танцуя одними бедрами и плавно вздымая руки в стороны. Вожников бросился к ней – и опять промахнулся. Елена остановилась в другой стороне комнаты и снова, призывно вызванивая бедрами, стала поднимать руки: – Ну, скажи, кто я для тебя?
– Ты мое счастье. Ты моя жизнь. Моя любовь, моя судьба, моя королева, моя радость, мое счастье… – Егор разделся, не отрывая от нее глаз.
– Неужели королева? Королева или невольница? – Подняв руки, она пошла в танце по комнате, то подходя, то отступая.
– Господи, ради тебя стоило приходить в этот мир! – Не в силах справиться с томлением, князь решительно пошел вперед, сцапал супругу, снова попытавшуюся улизнуть, смахнул с нее одежду, и без того мало что прикрывающую, перехватил на руки, крутанулся и тут же нежно опустил на перину, стал целовать пахнущие мускатом и лавандой плечи, шею, ключицы, грудь.
Елена зажмурилась и выгнулась навстречу его ласкам:
– Мой повелитель… Мой король… Ты сделаешь меня королевой?
– Да, Леночка, да, любимая… – Егор обнял ее лицо ладонями. – Ты станешь величайшей королевой в истории!
– Говори мне это, говори… – Она притянула мужа ближе. – Возьми меня, и говори, я хочу это слышать…
– Мое сокровище! Мое счастье! Моя королева!
– Ты обещаешь?
