– Сейчас, наверное, Ходж придет?
– Да, – сказала Меррил. – До конца тропы он сам, а дальше ты его встретишь.
Тимме одним прыжком выскочил в коридор.
– Ходж? – удивилась я.
Меррил кивнула.
– Он тоже сюда приходит?
– И Ходжу бывает одиноко. Может, даже больше, чем тебе.
– Забавно. Иногда я его вижу на городской площади. С ним никто не заговаривает, все расступаются – а он просто ходит, смотрит на людей, на все вокруг. Не думаю, что с ним вообще кто-то говорит. Если уж у нас так, то я не понимаю, как вы его сюда пускаете.
– Что ж тут непонятного? – спросила Меррил с этой своей полуулыбкой.
Я пожала плечами:
– Ну, ведь он ответствен… Он стольких из вас… Когда у нас очередное обострение с Нормой… – Я осеклась.
– Ходж ответствен?
– Нет, я понимаю: он всего лишь выполняет приказы.
– Ходж очень одинокий человек, – сказал Ральф. – И мы тут, в Паутине, в основном одиноки. Согласен: наверное, следовало бы его опасаться, но мы ведь не особенно ценим жизнь, у нас часто бывают самоубийства.
– Он приходит два раза в неделю, – добавила Меррил, – ужинает с нами, играет в шахматы с Ральфом.
– Два раза в неделю? Да он в официальный сектор приходит не чаще чем дважды в год.
– Знаешь, мне иногда кажется, что у вас с Ходжем много общего.
– В каком смысле?
– Только вам двоим запрещено выбирать себе пару, ходить на Рынок, воспитывать детей.
– За тем исключением, – напомнила я, – что я могу в любой момент подать в отставку и заняться игрой в дочки-матери. Ходж до конца жизни останется Ходжем.
Ральф кивнул:
– Потом, вы с ним отвечаете не только за свои сектора, но и за корабль в целом. Даже судья Картрайт не имеет настоящей власти над Одноглазыми, разве когда поймает кого-то. Но мы должны подчиняться тебе, как и все в Городе.
– Я знаю, – ответила я и, помолчав, добавила: – Об ответственности я и хотела с вами поговорить. Я отвечаю за Город, и я же не препятствую ритуалам. Не предательство ли это? Да, мы об этом уже спорили. Ты говоришь, ритуалы есть у всех: я выполняю обязанности капитана, ты изучаешь политологию древней Земли, а какое-то злосчастное существо толкает носом шарик по наклонному желобку во славу Странствия. Но должно же быть что-то, что различает эти действия. Я вижу молодежь официального сектора, а потом смотрю на Тимме. Да, он Одноглазый, но живой, он весь как пружина. У Паркса в отделе рыночных исследований есть стажер, толковый парень, но все реакции – как в замедленном кино. И Паркс говорит, этот парень возмущается: у нас нет рвения к ритуалам. Мы для него – недоразвитые. Дикари без тяги к высокому.
Ральф молчал, ждал, что я продолжу.
– Суть в том, что однажды – кажется, они все об этом забыли, – однажды не будет больше Городов. Будет в ночи яркий и новый мир. Нужно будет противостоять силам природы, промышлять пищу, выслеживать и загонять добычу. Потому что манна не приедет сама собой на конвейерной ленте из гидропонных садов. Хорошо, мы с тобой этого не увидим, но теперь остается уже не шестьсот лет, не пятьсот – максимум двести, а то и сто пятьдесят. И по здравом размышлении я предпочту, чтобы этот новый мир осваивал ваш Тимме, а не смышленый дурачок Паркса. Если у меня под носом Город превратился в скопище живых автоматов, одержимых ритуалами, значит я не справилась с возложенной на меня задачей.
Ральф молчал, обдумывая ответ. Я гадала, каким он будет. У Меррил, похоже, ответа не было.
Но тут Тимме крикнул откуда-то:
– Ходж пришел!
Ответ так и не прозвучал.
Я обернулась. В дверях возник Ходж – рослый, с высокими скулами и глубокими глазами. Капюшон откинут, веревка через плечо – знак его службы – качнулась, когда он остановился на пороге. Чернота его одежд напомнила о том, сколько разных цветов есть в мире. Картины на стене, секунду назад казавшиеся мрачными, словно налились яркими красками.
Мы немного поговорили, а когда пришло время ужина, я попрощалась и Тимме тем же безумным путем доставил меня к краю Паутины. На этот раз я не закрывала глаза. Я видела, как Одноглазые один за другим вспрыгивают на Кольцо, и этот фантастический прыжок был для них не больше чем шаг с тротуара.
Тимме угадал мои мысли:
– Ходж в Паутине движется почти как Одноглазый, но с Кольцом мы ему помогаем. Хотя это тоже дело привычки.
Он отцепил меня и втолкнул в коридор. Снова ощутив притяжение, я чуть не упала. Я помахала Тимме и двинулась в свой отсек».
«В полчетвертого ночи меня разбудил Паркс. Он работал на Рынке в ночную смену и, конечно, заметил первым. Я вылезла из постели и нажала кнопку на аварийном интеркоме:
– Что там еще? Песок?
– Капитан, говорит Паркс с Рынка.
– Что вам понадобилось посреди ночи?
– Показатель песка я только что проверял, все в норме. Но тут кое-что похуже…
– Похуже?
– Жесткое излучение увеличилось в три раза. В вашей части корабля это никак не скажется, но я боюсь, что тут, на Рынке, могут пострадать эмбрионы. Я установил защиту, только не знаю, поможет ли.
– А в чем причина? Вы выяснили, какой из реакторов дал сбой?
– В том-то и дело. Все реакторы работают исправно. Радиация проникает извне.
