Глядя на тусклую, мятую фольгу, я вдруг ощутила тяжесть ответственности за эти тысячи рожденных и еще не рожденных, мчащихся в пустоте и безвременье, где море и песок, жизнь и катастрофа – лишь точки на сторонах скачущей игральной кости.
– Вы правы, Паркс, тут я ничем помочь не могу. Невесело тут у вас. Или это во мне заговорил материнский инстинкт?
Паркс рассмеялся. Я вернулась к себе».
«Сегодня вечером с „Сигмы-9“ звонил Альва, был очень расстроен.
– Ли, что у вас с Одноглазыми?
– Картрайт не знает, чем им еще напакостить.
Альва огорченно присвистнул.
– Но у нас еще хуже. Я сейчас задам тебе странный вопрос.
– Давай.
– Мы хотим подать официальную просьбу судьям всех Городов не преследовать Одноглазых. Подпишешь? Я сейчас всех капитанов опрашиваю. У нас тут такие дела, что Одноглазых скоро истребят, а без их знаний нам всем конец.
– Мы не уполномочены вмешиваться в дела судей.
– Ли…
– Помолчи. Я просто думаю вслух. У нас скоро начнется то же, что и у вас. Если бы остальные согласились, мне было бы легче… Да к черту! Человек я или нет? Я согласна. Конечно согласна. Только покажите мне текст, прежде чем подавать.
– Спасибо, капитан Ли. – В его голосе звучала благодарность и облегчение, которое почувствовала даже я. – Вы третий капитан, который согласился.
– Думаю, мы все в итоге согласимся: сужу по собственному Городу… Надеюсь, удастся что-то сделать, – добавила я.
Альва вздохнул. Это был горький вздох, от которого, наверное, вздрогнули звезды.
– Я тоже надеюсь».
«Катастрофа. Горе и ярость. Погибла „Дельта-6“. На этот раз все продлилось десять часов. Началось с помех: мы все слушали трансляцию суда над Одноглазым Джеком, и вдруг она оборвалась. Потом стали пробиваться слабые сигналы: на корабле паника. Потом призыв о помощи от подразделения связи. И опять помехи.
Очевидно, существо вернулось. Это какой-то бред. Если воспринимать серьезно, можно сойти с ума. Легче думать, что это какая-то космическая шутка. Но это реальность, и жизнь Города зависит от того, насколько правильно мы ее воспримем. Последние сообщения были от Одноглазых: „Помогите, помогите, помогите!“ Существо с зелеными глазами лишило их разума и способности к взаимодействию. Оно десять часов расхаживало по разбитому кораблю среди выживших, а потом уничтожило всё и всех. Ближе к концу я не выдержала:
– Неужели мы ничего не можем сделать? Что, если я туда полечу?..
– Не говори глупостей, Ли. Чем ты им поможешь?
– По крайней мере, узнаю, что это… по крайней мере…
В эфире раздался чей-то крик.
– Если ты погибнешь, никому лучше не станет.
– Станет, если узнаю, что убивает людей.
Тут корабль на экране начал разваливаться на куски. И – крики. Господи боже…»
– Пропусти несколько страниц, – сказал мальчик.
Джонини послушался. Его взгляд остановился на словах:
«Сквозь помехи я слышала голос Альвы: „Помогите! Ради бога, помогите!“ Что мне оставалось делать? Я связалась с Микером:
– Готовьте челнок. Я лечу туда.
– Но если кто-то узнает…
– В последний раз это продлилось десять часов. Достаточно, чтобы слетать и вернуться.
– А в первый – шестнадцать минут. Что будет сейчас, никому не известно. И плотность песка…
– Микер, я лечу. Готовьте челнок.
Через пять минут я уже выбегала из кабинета, когда в коридоре рявкнул голос:
– Капитан!
– Слушаю вас, судья.
– Микер сообщил мне, что вы направляетесь на „Сигму-девять“.
– А вам какое дело?
– Капитан, я запрещаю вам лететь. А если ослушаетесь, можете быть уверены: назад я вас не пущу.
Меня как током ударило.
– Кто вас уполномочил мне что-то запрещать?
– Я, если помните, отвечаю за моральный климат корабля. Если вы вернетесь обратно с „Сигмы-девять“, это ударит по морали.
– Господи, судья, чего вы так боитесь?
– А что, если вместе с вами прилетит Разрушитель?
– Разрушитель?
– Да. Существо с зелеными глазами, которое уничтожает…
– Что ж, по крайней мере, вы перестали винить во всем Одноглазых. Я лечу на „Сигму“, судья.
Я едва слушала его: слишком сильны были страх и гнев.
Села в челнок, задраила люк, отомкнула уши и глаза и дала сигнал к пуску. Резко открылись тройные створки шлюза, и я вылетела навстречу песку. На датчике было три и семь. На экране увеличивалась „Сигма“, похожая на серебряное яйцо.
Робот объявил:
– Ваши уши отомкнуты…
Я включила радио.
– …ваши глаза зрячи.
Люк открылся, я вплыла в шлюз, и стрелка на датчике рывком пошла вниз. К шлюзу присоединилась труба. Когда я выходила из трубы, желудок свело от страха – что я сейчас увижу? Внутри отдавался какой-то металлический гул, который я списала на перенапряжение. Но я шла по совершенно пустому коридору, и гул все нарастал. Где-то в районе навигационного отсека я поняла, что это в голове: что-то, как зуммер, громко вибрирует у меня в голове. Я свернула к городской площади, гадая, сколько мне осталось.
На площади я увидела людей. Они шли прочь, молча, шатаясь. Один упал, потом еще двое. Кого-то повело в сторону. Какая-то женщина прислонилась к колонне, но через секунду соскользнула на пол.
