– Значит, у нее нет конца! – доносится до меня голос некоего комплексного читателя.
Читатель, ты несправедлив. Открой 222 страницу, там я уже сказал, что конец был и что Чертыш, я и окарина остались с Джо.
Тебе нужны еще кусочки мозаики?
Ну вот, например: история закончилась вскоре после того, как Сан Северине – многажды прошедшей через разрыв, облысевшей, морщинистой, израненной, исцеленной, постаревшей на сотню лет – было позволено сложить императорский чин, оставить позади прежнее имя и многие мучительные воспоминания. Она взяла в товарищи огромного ТРИпса, назвалась Хароной и удалилась на спутник под названием Джинрис, где пятьсот лет не имела дела сложней, чем охранять ворота Транспортной зоны и привечать местных ребятишек в полном соответствии со своим почтенным возрастом.
Еще? Блёб – это вода, которую воспитанницы госпожи Собиракс по капелькам собирают на рассвете с листьев маморотника.
Еще? Ну вот они, вести добрые и дурные, перечень поражений и побед.
Принц Нактор развязал войну, опалившую восемь миров и уничтожившую пятьдесят две цивилизации – малое поражение.
А теперь большая победа: в конце цепочки событий, восстановить которые я предоставляю тебе, Нактор, одуревший от страха и липкий от пота, бежал сквозь джунгли Центрального парка, когда рядом послышался зевок. Из-за группки деревьев вышел Чертыш, успевший вымахать до положенных пятнадцати метров, и наступил на Нактора – совершенно случайно.
В свое время я рассказал тебе, как под мостом, носящим имя Бруклинского, в мире по имени Джинрис, Сан Северина, старая, облысевшая и теперь зовущаяся Хароной, впервые объяснила мальчику Джо Комете, что есть симплекс, комплекс и мультиплекс. А теперь скажу, что этот Джо, такой же старый и морщинистый и звавшийся тогда Норном, научил девочку Сан Северину песне, которую они играли в заброшенном отсеке линкора в мире, в этой истории пока еще не названном. И над ними тоже высился мост, носящий имя Бруклинского.
Еще могу рассказать тебе, как в день окончательного освобождения Ллл гигантская толпа умолкла пред лицом великой музыки и некий человек по имени Рон, что в юности сам пел для Ллл, со слезами на глазах, с комом в горле – как тогда – обернулся к Ллл, стоявшему рядом в возбужденной тесноте, и, разумея не только потрясающее действие короткой песни на завороженную толпу, но и сокрушительную кульминацию освободительной борьбы, шепотом спросил:
– Видел ты в жизни что-либо подобное?
Ллл промолчал, но какой-то юноша с восточными чертами, сдерживая ярость, бросил в ответ:
– Видел. Пойдем, Мюэлс, надо отсюда выбираться.
Ллл и юноша стали проталкиваться к краю толпы, навстречу странствиям, не менее удивительным, чем описанные здесь, а Рон глядел им вслед, не веря свершившемуся святотатству.
Радостное поражение: принц Нактор сжег тело Джо на ледяной равнине планеты, кружащей на орбите Тэнтемаунт. Радостное, потому что теперь Джо мог сам выбирать себе оболочки и имена.
Горестная победа: за несколько часов до инцидента с Чертышом в Центральном парке Ком уничтожил сознание принца Нактора. Всей своей массой – много превышавшей ту, что мы видели, – он врезался в Геодезическую станцию, в подвале которой Нактор хранил свой мозг в костяном яйце с питательной жидкостью. Горестная, потому что при столкновении Ком был полностью уничтожен.
Или вот самый конец, совпавший с самым началом истории: явилось долгожданное существо, которому суждено было освободить Ллл, и Джо Комета (тогда его еще звали Норн), Кай, Марибка и я несли эту весть от S. Золотой Рыбы к Звезде Империи. Внезапно у нашей органической капсулы отказал генератор оболочки, и мы потеряли управление. Когда мы пытались спасти капсулу, я на секунду обернулся и увидел, что Норн стоит в носовой части и смотрит на сияющее солнце, навстречу которому мы с ревом неслись. Вдруг Норн захохотал. Безуспешно пытаясь удержать капсулу на заданном курсе, я зло спросил:
– Чему смеешься?
Норн медленно покачал головой, не отводя глаз от светила:
– Яхонт, ты читал стихи Ни Тай Ли?
Это, как я уже говорил, было в начале истории. Стихов Ни Тая я тогда еще не читал, как не имел и кристаллической формы.
– Нашел время для литературы! – заорал я, хотя до поломки он несколько часов терпеливо слушал мои рассуждения о книге, которую я хотел написать. Кай догреб до нас по волнам протопротоплазмы:
– Похоже, все бесполезно.
Тусклый свет, проникший сквозь слой зеленоватого желе, лежал на его тронутом страхом лице. Я обернулся к Норну. Он по-прежнему не отрывал глаз от растущего в темноте сияния. Хохот стих, Норн плакал.
– Спутник! – крикнул Марибка из полумрака хвостовой части. – Может, осилим аварийную…
Осилили.
И оказались в мире по имени Джинрис с симплексным обществом, построенным вокруг одного продукта, и транспортной зоной.
Мои товарищи погибли. И все же Норн сумел найти нового вестника, а я отправился с ним, чтобы помочь передать…
Постойте, это я, кажется, уже рассказывал?
Хотя сомневаюсь.
