– Комиссар.
– Как вам будет угодно.
Только когда они обошли котлован и остановились возле склона, стало возможно увидеть то, ради чего они сюда приехали. В паре метров от полицейских, которые стояли внизу, из бетона торчало что-то черное. Это была измятая ткань, полностью покрытая цементом, очевидно, нога в брючине.
– Сначала мы подумали, что кто-то пошутил и бросил в бетон брюки, но потом увидели кое-что еще, – рассказал прораб.
Рат кивнул и стал спускаться в котлован. Он больше не обращал внимания на то, куда наступает, поскольку теперь в любом случае мог выбросить свои ботинки. Уже вторую пару за несколько дней.
Полицейские отдали ему честь.
– Старшина Штюрикоу, восемьдесят седьмое отделение полиции, – отрапортовал старший по званию. – Честь имею доложить, господин комиссар: предположительно в бетоне труп мужчины.
– Еще не поднимали?
– Еще нет, господин комиссар. Мы хотели дождаться прибытия криминальной полиции.
Гереон кивнул. Замечательно. Постепенно и к простому участковому полицейскому пришло осознание того, что сохранность следов является важной составной частью расследования. Именно здесь он наткнулся на того, кто это понимал.
Рат почувствовал, как его начала охватывать беспощадная нервозность – медленно, но неудержимо. Вскоре он уже почти дрожал. Но вокруг стояли люди, которые пристально смотрели на него, люди, которые ждали его указаний. Комиссар по уголовным делам Гереон Рат был на этом месте, чтобы отдавать приказы. И он не хотел разочаровать коллег. Он действительно не позволит им расслабляться, чтобы они слишком много не размышляли!
– Хеннинг, принесите, пожалуйста, сюда, вниз, фотоаппарат! – крикнул он наверх. – Прежде чем мы начнем освобождать тело, нам нужно сделать фото status quo.
У ассистента по уголовным делам фотоаппарат висел на плече, и он, пытаясь спуститься вниз по склону, едва не поскользнулся на мокрой земле.
Рат повернулся к прорабу.
– У вас есть здесь где-нибудь место, где можно спокойно поговорить? – спросил он.
Вскоре после этого они стояли в соседнем заднем дворе перед строительным вагончиком, на двери которого висел замок. Двое детей играли на мостовой в классики.
– Давайте поговорим здесь, – предложил прораб. – На самой площадке места нет. А что здесь случилось? Ну конечно: взлом! – Он обстоятельно повертел ключом в замке. – Я не удивлюсь, если здесь побывал кто-нибудь из этих, асоциальных.
Строитель брезгливо указал кивком на детей. Рат не стал переспрашивать, предоставляя ему возможность продолжить.
– Украли велосипед и примерно десять марок из наших денег на напитки. В субботу уже приезжали ваши коллеги, но ничего не нашли, – рассказал прораб.
Гереон чувствовал себя неуютно за небольшим шатким столом. Его собеседник сидел напротив, а между ними устроилась стенографистка. Кристел Темме было лет пятьдесят, и ее никак нельзя было сравнить с Шарли. Правда, она серьезно относилась к своей профессии, которая заключалась в том, чтобы стенографировать все, что говорили присутствовавшие. Она не заморачивалась по поводу мыслей, выходящих за определенные рамки. Пусть думают лошади, у них большая голова. Или сотрудники по уголовным делам.
Сначала Рат записал персональные данные свидетеля. Его звали Эдгар Лауффер, 57 лет, проживает на Данцигерштрассе. Потом начался непосредственный допрос.
– Так, – сказал Гереон, – расскажите все с самого начала: когда и как вы обнаружили, что на стройке что-то не так?
Прораб поскреб голову.
– Ну, сегодня утром, конечно. Я надеюсь, вам не нужно точное время?
– По возможности хотелось бы.
– Так, мы начинаем работу в шесть. Сначала я обсуждаю с бригадой задания на день и распределяю работу. Тогда каждый знает, что он должен делать. Чтобы никто не стоял глупо в углу, не зная, чем ему заняться.
Комиссар играл карандашом и закатывал глаза к потолку, стенографистка неустанно записывала. Каждый слог.
– Рассказывать дальше? – Лауффер, казалось, был несколько сбит с толку.
– Да, рассказывайте. – Теперь Рат походил на великого инквизитора. Эдгар начал заикаться.
– Так вот, мне… мне кажется, примерно без четверти семь я спустился в котлован и увидел это свинство.
– Что вы увидели?
– Ну бетон, который был весь… как сказать… ну который выглядел как Альпы, а не как фундамент.
– А когда вы вообще заливали фундамент?
– В пятницу. Это я знаю точно. После этого был выходной.
– А в субботу бетон был еще в порядке?
Лауффер стал мять свою шапку. На его лице отразились угрызения совести. И не только потому, что он воспользовался взломом, чтобы присвоить деньги на напитки. Рат предполагал, что строители провели субботу главным образом за пивом и игрой в скат. Во всяком случае, с работой они не очень продвинулись. Иначе он не мог объяснить себе смущение прораба.
– Итак, – продолжил Гереон, – был ли бетон в субботу еще в порядке?
– Я не знаю.
– Но вы же здесь работали!
– Да, но произошел взлом, и здесь была вся эта суета.
– И вы даже не посмотрели на фундамент?
– Почему? Я посмотрел, хорошо ли схватился бетон, ну и прочее. Ночью шел дождь.
– Но это свинство, как вы его называете, вы не заметили?
