– Было бы замечательно, если бы он еще смог это сделать. – Голос Вильгельма на этот раз совсем не напоминал рычание бульдога. Гереону даже показалось, что толстяк вздохнул. – Господин комиссар, я звоню, потому что обнаружен труп. Штефан Йенике погиб.
Когда Рат меньше чем через десять минут шел через площадь Бюловплац, старший комиссар уже ждал его. Место, где был обнаружен труп Йенике – убогий дощатый барак, – охранял большой отряд полицейских. У них были серьезные лица – никаких привычных лихих фраз, с помощью которых они, оказавшись на месте преступления, обычно преодолевали весь ужас открывшейся их взору картины. Когда погибал кто-то из своих, прусская полиция не понимала шуток. Но не только поэтому вся полицейская рота оцепила место происшествия. На площади Бюловплац собиралась все возрастающая толпа людей, которая скандировала лозунги. Коммунисты, очевидно, воспринимали появление полиции на их территории как провокацию.
– У-бий-цы ра-бо-чих! – скандировала толпа в такт. – Хо-ло-пы Цёр-ги-бе-ля!
Бём поздоровался с Ратом, пожав ему руку. Видеть этого человека таким миролюбивым Гереону еще никогда не приходилось.
– Проходите, коллега, – сказал старший комиссар. – Шварц как раз занимается Йенике. У вас есть предположение, почему кто-то убил бедного парня? Это может быть как-то связано с делом, которое вы сейчас расследуете?
Рат пожал плечами. Это было именно то, чего он боялся. Еще на Александерплац, когда он отправился сюда, у него в голове возникла мысль, которая с тех пор не покидала его. Не послал ли он новичка на смерть, когда приставил его к «Мулакритце»? Это заведение находилось недалеко отсюда. Возможно, Йенике поднял там больше пыли, чем этого хотелось Красному Хуго. В этой среде можно было легко угодить в осиное гнездо. Даже если ни о чем не подозреваешь. Именно если ни о чем не подозреваешь.
Гереон оставил эти мысли при себе, следуя за Бёмом в дощатую будку. Прожектор освещал убогую лачугу, на стенах которой висели старые рекламные плакаты. На торцевой стене блестело еще влажное кровавое пятно, а под ним на корточках сидел мужчина в легком светлом плаще, склонившись над чем-то, что лежало у стены. Когда оба оперативника вошли, он обернулся. Доктор Магнус Шварц казался более серьезным, чем обычно. Свой печально известный юмор он сегодня оставил дома.
– Ваш коллега? – спросил Шварц и встал. Рат кивнул. Он смотрел не на врача, а на того, кто лежал на полу. Светлые волосы, перепачканные кровью, как и лицо. От носа почти ничего не осталось. Если бы комиссару не было известно, кто здесь лежит, он не узнал бы в этом мужчине Штефана. Какая отвратительная смерть в этой воняющей мочой грязной дыре! Мертвый Йенике напомнил ему о том, какую в принципе мерзкую профессию они себе выбрали.
– Это случилось предположительно часа три-четыре тому назад, – сказал Магнус Шварц, вытирая руки белым носовым платком. – Выстрел в упор. Для этого не обязательно хорошо стрелять. Похоже, ему вставили дуло прямо в нос.
– Он был застрелен здесь? – спросил Рат, показывая на кровавое пятно на стене.
– Все указывает на это. Но, разумеется, мы должны еще исследовать, действительно ли это его кровь, – сказал Шварц.
Гереон покачал головой.
– Раскрошить нос, – произнес он, – кому только пришла такая идея в голову?
– Так крысиные объединения обычно поступают с предателями, – сказал Бём. – Они не палят сразу так, чтобы вылетел мозг, а просто выстреливают в нос.
– В репертуаре «Черного рейхсвера»[33] в свое время было нечто подобное, – пояснил медик Шварц. – Точно так же, как и у «Рот фронта». Тогда, в те суровые года.
«
– А есть какие-нибудь свидетели? – спросил он Бёма.
Старший комиссар пожал своими массивными плечами:
– Понятия не имею. Пока у нас вообще никого нет. Тот, кто его нашел, предпочел остаться неизвестным. Но я готов поспорить, что эти горлопаны там, на улице, кое-что знают. Сегодня утром тельмановцы проводили перед домом Либкнехта митинг. Может быть, кто-нибудь из них что-то видел.
– Или стрелял.
– Или стрелял. Но похоже, что наш юный коллега знал своего убийцу, раз он подпустил его так близко к себе. И, насколько я знаю, Йенике не был красным.
Рат кивнул.
– Может быть также, что двое его держали, а третий стрелял.
– Оставим рассуждения и будем искать отправные точки. – Голос Бёма зазвучал резко и снова стал абсолютно таким, к какому привык Гереон. – Скажите мне лучше, какое задание вы дали ассистенту по уголовным делам. Почему он вообще оказался на площади Бюловплац?
И Рат рассказал. О святом Йозефе, о Красном Хуго и о том, что он приставил Йенике к «Беролине», чтобы выйти на возможный след. Весь этот фарс расследования, который он инсценировал, чтобы отвлечь следствие от собственной вины. Фарс, который неожиданно превратился в трагическую реальность. Старший комиссар молча слушал.
